Нарисуй мне в небе солнце - Жанна Даниленко

Яр в третий раз повторил пациентке, когда явиться к нему снова, и вышел в коридор.

— Привет, папа. Какими судьбами? Я ещё работаю. Что тебя привело к нам в будний день?

— Так в выходные-то тебе точно не до меня. Я тихонечко посижу, на меня не отвлекайся.

— Заходи. Халат дать? У меня запасной есть в шкафу. Он немного мне великоват, а тебе как раз будет.

Андрей Петрович расположился за столом медсестры, которая уже ушла домой, потому что рабочий день давно кончился. А в кабинет вошла та самая возмущающаяся женщина. Жалобы она предъявляла стандартные, и в принципе, всё было бы ничего, но во время разговора женщина покашливала.

Яр что-то писал в карточке.

— Кашель у вас давно? — спросил пациентку Андрей Петрович.

— Нет у меня никакого кашля, — возмущённо ответила та.

— Ночью хорошо спите? На каком боку предпочитаете? — продолжил расспросы Андрей Петрович.

— Ой, сплю плохо, дышать-то нечем, две подушки положу, хорошие подушки, не чета тем, что в магазинах продают, сама набивала. Вот тогда сплю, а так давит.

Она провела рукой на уровне груди.

— Яр, направляй на УЗИ сердца, ЭКГ и КТ.

— Понял, папа. Твою консультацию пишу?

— Пиши, у меня личная печать всегда с собой. А вы не беспокойтесь, — обратился он к пациентке, — пройдёте обследование, и подкорректирует вам доктор лечение. И спать на боку сможете, на боку ж удобней.

— Не так-то вы просты, как кажетесь, — обратилась женщина к Андрею Петровичу. — Поди, сам-то крутой доктор и из Москвы, небось, а сына к нам заслали? Чем же он вам не угодил? Вроде хороший, у нас его любят, уважают.

— Хороший, я и не спорю, только устал он. Рабочий день давно закончился, а вы все попозже подошли и без талонов, не по записи. Знаете, что он парень добросовестный, пока всех не примет — не уйдёт.

— Всё-то вы видите и понимаете. К вам, лично к вам, на приём можно? Или только платно работаете?

— Платно. Бесплатно я своё по молодости отработал. Визитку держите. Обращайтесь.

— Скидка-то будет, профессор? — она глядела, хитро прищурив глаза.

— Вам — обязательно. Как пройдёте обследование, так и приезжайте.

Андрей Петрович подождал, пока за женщиной закрылась дверь, и покачал головой, глядя на сына.

— Яр, несмотря на немаленький поток пациентов, на замыленные к концу дня глаза, на кучу писанины, пропускать такое нельзя. Она не жалуется, для неё это норма, она привыкла и покашливание своё не замечает. А его ой как много чего давать может. От побочного действия гипотензивных препаратов до сердечной недостаточности и пневмонии.

— Знаю я. — Ярослав не мог скрыть раздражения и досады.

— Знаешь, я и не сомневаюсь, но чуть не пропустил. Умение подмечать приходит с опытом. А пока либо страдаешь гипердиагностикой, либо вот как сейчас, не заметил симптомы. Я почему и хотел, чтоб ты рядом был. Я других, чужих мне, людей учу, а родному сыну опыт передать сложно, не наездишься.

— Так что тебя привело сегодня сюда?

— Ты не звонил три дня — разве не причина? Работай, сын, потом поговорим.

Последняя пациентка ворвалась в двери запыхавшаяся, еле дух перевела, когда Ярослав уже переоделся и поставил на полку шкафа все карточки.

— Ой, простите, что так поздно, думала не успею. Я на одну минуточку, Ярослав Андреевич.

— Вы и не успели, — жёстко произнёс Андрей Петрович. — Рабочий день у Ярослава Андреевича закончился полтора часа назад.

— Так я на минутку, — растерявшись, проговорила женщина. — Пока то да сё, пока ужин приготовила, внучку из сада забрала, припозднилась. Мне бы только рецептик.

— Яр, это система, как я понимаю? Ты в поликлинике один остался. Я с этим безобразием бороться буду. А ты спрашиваешь, для чего я приехал. Вот для чего. С какой стати ты в своё личное время ведёшь приём неучтённых пациентов?

— Учтённых, я завтра пораньше приду и всех внесу в компьютер.

— То есть у тебя ещё и двойная работа? И приду пораньше, и уйду попозже, а они сели на шею и ноги свесили. Вот вы почему талон не взяли? Не записались и не явились по времени? — обратился он уже к вконец растерявшейся женщине.

— Днём некогда, да и инфекцию какую подхватить не хочется. Днём молодёжь в очереди, с больничными, а Ярослав Андреевич нам, пожилым, навстречу идёт. Вот мы и пользуемся. Это ж не каждый день, у него только два дня приём вечерний.

— Пап, я рецепт выпишу и пойдём, ну шёл же человек, как выгнать.

— Да, я обещаю, я последний раз, — запричитала посетительница.

— Выписывай! Блаженный ты у меня, ей-богу. Яр, у тебя семья, дети пойдут, когда они отца видеть будут, если ты после работы рецептики выписываешь?

— А я тебя когда видел? — Яр задал вопрос с улыбкой, но в словах сквозила горечь.

— Так на моих ошибках учись. Свои не делай. Пошли домой, у меня в багажнике наш ужин и, если можно, я сегодня у тебя останусь.

— Даша готовила? Что за вопрос, конечно, можно, и нечего в ночь ехать, я бы тебя и так не отпустил.

— Нет, Даша вышла на работу, в ординатуру то есть. В ресторане еду я заказал, с доставкой. Уже в лёд всё превратилось, пока ты тут сверхурочным приёмом занимаешься.

Вышли они вместе с последней посетительницей.

Три шага до машины всего, а мороз пробрал чуть ли не до костей.

Да и дома пришлось растапливать печку и изрядно подрожать, дожидаясь, пока воздух в выстывшем за день помещении прогреется.

Пока Яр возился с дровами, отец внёс в дом всё из машины и занялся ужином.

— Вы с Надей где встречать Новый год собираетесь? — внезапно спросил он.

— Не говорили, но я думал здесь, дома. Папа, не обижайся.

— Вот и Даша говорит, что вы к нам не приедете, скорее всего, вроде как вам вдвоём уютней.

В кухне стало тихо. Яр не знал, что сказать. Он так мало бывал с Надей, всего два дня в неделю, а хотелось видеть её каждый день, возвращаться к ней в тёплый дом, согретый не печкой, а её присутствием. Как объяснить это отцу и не обидеть…

— Да не молчи, я всё понимаю. Свадьба-то когда?

— Не знаю. Стариков её проводили. Надюха скучает, на душе у неё муторно как-то. Не нравится мне ни дядька этот, ни ситуация в целом.

— Погоди, ещё вам за ними лететь придётся, не приживутся они у сына. Уж больно далеки давно стали.

— Вот и я так думаю. Прошу Надю на заочный