Царица царей - Мария Хэдли

Порыв горячего ветра качнул суденышко. Октавиан на миг потерял равновесие. Оперевшись на стол, он ухватился рукой за первый попавшийся предмет… который зашипел и издал пронзительный вопль.

Император отскочил к противоположному борту, подавив тошноту. Это оказалась обычная кошка.

Правда, она объедала труп.

— Команда не покинула фелюку, — объявил он Агриппе, тщательно избегая смотреть на тело. Он не желал видеть то, во что кошка превратила лицо мертвеца. — Нужно установить причину, от чего они погибли.

Кошка уставилась на него круглыми желтыми глазами и облизнулась. Октавиан всегда терпеть не мог кошек, но тронуть эту побоялся. Египтяне поклонялись мерзким пожирателям падали как богам.

Что за чушь лезет в голову? Простая корабельная кошка. Октавиан наподдал ей, как он надеялся, незаметно. И вообще, он теперь — полноправный правитель этой страны. Август может изгнать отсюда всех кошек, если захочет.

Зверюга взлетела на мачту и принялась внимательно наблюдать. Октавиану почудилось, что она в курсе самых сокровенных тайн императора. Потом животное прижало уши и презрительно зашипело, продемонстрировав острые зубы.

Октавиана бросило в холодный пот. Он утер лоб платком с пурпурной вышивкой, прихваченным с барки.

Очередной мертвец, бледный и странно сморщенный, лежал на палубе неподалеку от первого. Им лакомиться кошка, очевидно, побрезговала. Октавиан присел, стараясь дышать полуоткрытым ртом. Они с Агриппой должны подавать пример своим соратникам. Тех, судя по всему, охватил суеверный страх.

Он протянул руку — на сей раз в перчатке — и потрогал тело. Твердое и неподатливое, как он и предполагал. Голова моряка была повернута в сторону, кожа выглядела жутковато.

— Змеиный укус, — провозгласил Октавиан.

— А этого раздавили, — прокомментировал Агриппа.

Он надавил на труп, и собравшиеся с омерзением скривились. Тело расползлось, точно мешок, наполненный мелкими камешками. Такое впечатление, что внутри бедолаги не осталось ни единой целой косточки.

Наверное, очень крупная змея проползла на борт, укусила первую жертву и раздавила вторую. Октавиан сглотнул застрявший в горле ком. Многовато совпадений…

Он пригнулся и рассмотрел непонятную отметину на руке трупа.

— Вскройте, — приказал Октавиан.

Агриппа вытащил кинжал и вспорол покойнику живот. Внутренности были слишком бледные. Император участвовал во многих сражениях, часто присутствовал на погребальных обрядах. И тут его осенило. Из человека выпустили всю кровь.

— О боги! — пробормотал Агриппа.

На следующий день после казни Цезариона в Мусейоне нашли мертвого наставника, Родона. Он явно стал жертвой ограбления. Обычное дело в портовом городе, но вестник пребывал в панике. Он заявил, что погибший выглядел каким-то сморщенным. Октавиана начал бить озноб. Он тогда не связал происшествие с царицей.

Внезапно легионер Агриппы закричал, подзывая их взглянуть на женскую одежду, которую обнаружил на палубе. Грубый плащ и льняной балахон. Император уловил отголосок ее запаха. Слабый аромат, исходящий от ткани.

Он в ловушке. Октавиан принялся лихорадочно озираться по сторонам. Откуда она появится? Из реки или с неба?

Еще один легионер указал на кучку золотых на столе. На монетах был выбит профиль Клеопатры. Октавиан почувствовал пульс в висках. Но его внимание привлекла новая находка.

Серебряный ларчик, украшенный изображениями Исиды и Диониса.

В прошлый раз император видел его в мавзолее Клеопатры. Тот стоял на погребальном помосте, к которому Октавиан приказал приковать царицу.

Он подавил стон. Клеопатра была здесь и скрылась. Теперь он может только гадать, кто будет следующим в ее списке.

Он взял ларчик с прахом Антония. Она не стала бы тащить его в такую даль, чтобы бросить на фелюке. Вероятно, случайно забыла. Рано или поздно Клеопатра спохватится, и тогда…

Октавиан бережно замотал ларчик в плащ. Теперь он — обладатель самого ценного сокровища. Он владеет тем, что полезнее любого оружия или заложника. Ведь, если верить Селене, Клеопатру занимал лишь муж.

Возможно, прах Антония — единственное, что ей нужно из всего, чем располагает Октавиан.

Его собственная жизнь располагалась на волоске, в этом он отдавал себе отчет. То, что уцелел, исключительная удача. Нельзя больше оставаться в Египте. Август прибудет на родину. Он должен подготовиться, чтобы противостоять ей.

Вдруг у него позорным образом свело живот.

— Мы возвращаемся в Александрию! — объявил он. — А затем в Рим, без промедления. И не надейтесь на мир. Марк Агриппа, ты со своими людьми отправишься на поиски чего-то особенного.

— Поясни.

— Колдовство, — прошептал император, думая об Александре Великом. Как бы поступил его кумир на месте Октавиана? — Магия, способная защитить Рим. Нам необходима помощь. Ты отыщешь самых могущественных чародеев, какие только есть на земле.

— А как я их узнаю? — осведомился Агриппа.

Он считал, что товарищ шутит, а не настроен серьезно.

— Ищи тех, кого боятся в селениях, — заявил Октавиан. — Их волшебные огни озаряют леса. Они пляшут с демонами и вызывают тени.

Ему вспомнились предания о Медее, Цирцее и Калипсо, об иных прославленных заклинателях. В Риме были ведьмы, но они занимались примитивной магией.

Он мечтал о более значительных чародеях. Должны же они обнаружиться в империи и за ее пределами! От исхода битвы зависело будущее его государства.

Картины, которые он увидел в глазах Клеопатры, станут явью. Он загонит их обратно во тьму.

— Всем на колени! — приказал он. — Будем молиться о силе. Пусть боги ниспошлют благодать на Рим.