Сладкий грех - Никола Корник

— О да, в общем, так оно и есть, — кивнула Марджери. — Но он так богат, знатен и красив, что все леди засматриваются на него. Офицеры — благородные господа, они всегда обедают в лучших семействах округи, ведь война когда-нибудь да закончится. Я правильно говорю, мадам?

— Просто потрясающе, до чего практичный подход, — удивилась Лотта. — Отчего же обывателям Вонтеджа не насладиться новым обществом и не поймать пару-тройку богатых мужей для своих дочек? Какое значение может иметь то, что идет война, в таком случае?

Лотта сидела, подперев подбородок рукой. Становилось понятно, что ее ожидает в будущем. Эван, оче видно, сейчас обедает у кого-то из местных дворян, его вспыльчивый и опасный темперамент — прекрасная острая приправа к скуке медленного течения провинциальной жизни. А она в одиночестве станет проводить здесь свои дни, поскольку падшая женщина полностью зависит от того, кто ее содержит. Никто даже не зайдет поинтересоваться, каково ей здесь. Провинциальное общество — всего лишь слепок с лондонского света, только еще более косное. Лотта припомнила, как леди О’Хара направила на нее свою коляску. А ведь злоба провинциального городка может оказаться еще более мелочной и ядовитой. В Вонтедже нельзя остаться вне поля зрения публики, невозможно затеряться в толпе. Здесь некуда бежать и негде спрятаться.

Эван привез ее сюда, но не сможет защитить от местных нравов. Или вообще не собирается этого делать. В конце концов, она — Лотта Пализер, бесстыдная и суетная. И пусть это только вывеска, способная обмануть зевак, с этого момента она станет ее вторым «я». Ей придется защищаться не только от косых взглядов соседей по городку, но и от упрямого желания требовать от Эвана больше, чем он сам собирался предложить. Лотта знала, до чего нетребовательны и покладисты настоящие любовницы.

Она вспомнила брата Тео и обязанность, которую он на нее возложил — шпионить за Эваном во благо страны, и попыталась вызвать воспоминание о том, как Эван бесчувственно обошелся с ней в надежде, что это поможет оправдать предательство. Но предательство очень трудно оправдать, даже имея такие гибкие представления о морали, как у нее. Записка с указаниями, которую она нашла у себя на столе в то последнее утро в Лондоне, прожгла дырку в ее совести. Однако Лотта зашила записку в подкладку своего плаща, в ее представлении именно так действовали все шпионы и заговорщики. К несчастью, ее стежки оказались неровными, а шов — комковатым. Каждый, кто вздумал бы полюбопытствовать, мог сразу раскрыть ее тайну. В записке был всего лишь адрес, по которому следовало пересылать информацию в почтовое отделение в Эбингдоне, что в десяти милях от Вонтеджа. Тео писал, что будет поддерживать связь, и Лотта надеялась на это. Она постоянно боролась с собой, отгоняя сомнения, готовые закрасться в душу. Тихий голос нашептывал, что брат находится рядом с ней не для того, чтобы помочь. Просто ему нужны ее услуги, а если ей не удастся быть полезной в его деле, Тео просто отшвырнет ее.

Лотта подхватила следующую сумку и потащила ее вверх по лестнице. Вряд ли стоило привлекать Марджери к перетаскиванию таких тяжестей. Бедное дитя выглядело так, словно любое дуновение ветра просто свалит ее с ног. Ее нужно подкормить. Сравнивая ее тщедушность с собственными пышными формами, Лотта пришла к выводу, что неплохо бы всегда держать в доме запас еды, который Марджери сможет забирать с собой домой для семьи. Скорее всего, ее безработные братья полностью зависят от ее заработка, который поможет им всем выжить. А уж Лотта знала, как это страшно — оказаться на самом краю отчаяния.

Ей оставалось лишь гадать, вернется ли Эван, чтобы пообедать вместе с ней и разделить постель. Она знала, что сумела удовлетворить его, доказав, что она именно та любовница, которая ему нужна. Стоило бы постараться удовлетворить требования Тео и переслать ему какую-нибудь полезную информацию. Лотта почувствовала озноб при мысли о цене своего падения. Она в западне и мечется между выбором: сохранить верность Эвану или предпочесть самосохранение. Так или иначе, ею снова воспользовались. И это единственная жизнь, которую она знает.