Жемчужина императора - Жюльетта Бенцони

– Тогда предадимся наслаждениям старой России! Но что ты думаешь о предложении комиссара?

– Позвать Лизу сюда? А ты отдаешь себе отчет в том, что вместе с ней приедут близнецы и их швейцарская нянька? Если тебе и захотелось сделаться мучеником, у Теобальда такого желания уж точно нет!

– А что госпожа де Соммьер?

– Тетя Амелия? По последним сведениям, какими я располагаю, она еще не вернулась. И потом, мне совершенно не хочется впутывать Лизу в эту скандальную историю.

– Жалко! – вздохнул Адальбер, питавший слабость к молодой жене Альдо.

– Мне тоже жаль. Ты себе и представить не можешь, как я по ней скучаю... И даже не могу поговорить с ней по телефону, чтобы звонком не спугнуть тень божественного Моцарта!

Но, даже если Коллоредо терпеть не могли резких звуков, Лиза всегда ценила удобства, которые доставляет телефон, и в тот же вечер сама позвонила мужу.

– Как ты догадалась, что мне больше всего на свете хотелось услышать твой голос, душенька моя? – воскликнул он.

– Может быть, это потому, что мне тоже хотелось тебя услышать. Скажи, когда ты собираешься вернуться домой?

– К сожалению, еще не сейчас, – вздохнул Альдо. – То неприятное дело, о котором я тебе уже говорил, сегодня получило продолжение: американский миллиардер был убит в аукционном зале во время торгов, в ту самую минуту, когда покупал «Регентшу». Полиция требует, чтобы я еще задержался здесь...

Но вместо горестных восклицаний и протестов, на которые он рассчитывал, неприятно удивленный Альдо услышал нечто весьма напоминавшее вздох облегчения.

– Что касается меня, то в этом нет ничего страшного, дорогой. Мы сможем подольше побыть здесь. Собственно, я тебе затем и звонила, чтобы сказать об этом...

– Вы остаетесь в Зальцбурге? Вам еще не надоели концерты и прочие оратории?

– Мы уже не у Коллоредо. Я звоню тебе из Рудольфскроне, куда мы вчера перебрались. Понимаешь, встретили в Зальцбурге английских друзей, очень милых, один из них – исследователь и, конечно же, охотник. Бабушка их очень любит, и ей захотелось показать им свой замок. Ну, и теперь устраиваем охоту и большой бал.

– В это время года? – проворчал Морозини, которому совершенно не нравился жизнерадостный тон жены... Разве Лиза не должна в разлуке с ним томиться от скуки?

– Почему бы и нет? Весна в Ишле прелестная, после Пасхи начнется курортный сезон. К тому же и погода стоит великолепная!

– А что при этом происходит с близнецами?

– Близнецы просто счастливы. Еще бы: в их распоряжении здесь целый большой дом, не говоря уж о том, что все наши слуги от них без ума. Но, послушай, собственно говоря, если тебя скоро выпустят, может быть, ты к нам приедешь?

– Бога ради, не надо говорить: меня «выпустят»! Я еще не сижу в тюрьме! Пока что не сел!

– Пожалуйста, без глупостей, милый. Нет, в самом деле, ты же все-таки не рецидивист какой-нибудь?

– Все-таки нет. А как их зовут, твоих милейших англичан?!

– Сэр Уильям Салтер и его жена Сара... она кузина Мэри Уинфилд, крестной Амелии...

– Я знаю, кто такая Мэри Уинфилд, – угрюмо проворчал Альдо. – А этот Салтер и есть искатель приключений?

– Нет, тот – его сводный брат, Френсис Тревелиан. Да ты, наверное, уже видел в газетах его фотографии: он поднялся к истокам Амазонки... Удивительный человек!

– Может быть, и видел... Да... Вполне возможно...

На самом деле он превосходно помнил исследователя, о котором шла речь: высокий сухопарый тип с красивой невозмутимой физиономией и зубами, белоснежными даже на плохой газетной фотографии. Именно такой человек, какого особенно неприятно видеть рядом с романтичной молодой женщиной, если это ваша жена! И еще неприятнее становится, когда в ее голосе, стоит ей упомянуть о нем, начинают дрожать лирические нотки!

Альдо не успел развить своего мнения вслух, поскольку именно в эту секунду связь прервалась. Он еще несколько мгновений слушал, как Лиза, встревоженная его внезапным молчанием, кричит на том конце провода: «Алло! Алло! Мадемуазель, не разъединяйте, пожалуйста!» – потом повесил трубку.

– Ну, что? – произнес Адальбер. – Видел бы ты, какое у тебя стало лицо!

– У тебя еще и не такое стало бы, если бы твоя жена принялась бредить охотником за головами, только что вернувшимся с берегов Амазонки...

Глаза Адальбера стали совершенно круглыми:

– Лиза? Бредит каким-то охотником? В жизни не поверю!

– Надо было дать тебе отводную трубку!

И князь вкратце пересказал наиболее существенное из того, что говорила Лиза, но, если он рассчитывал найти у друга сочувствие, его ждало горькое разочарование: Адальбер рассмеялся, и это окончательно вывело из себя Альдо.

– Ага! Ко всему еще, тебе это кажется смешным? – возмутился он.

– В общем, да! Ну, мальчик мой, сам подумай: вот уже который день ты остаешься в Париже под тем предлогом, что полиция без тебя не может обойтись...

– Предлогом?!

– Лиза вполне может вообразить, будто это – всего лишь предлог. И потому платит тебе той же монетой.

– Но это попросту чушь собачья! Она доверяет мне точно так же, как И я доверяю ей!

– Глядя на тебя, такого не подумаешь! А знаешь, если ты рискуешь застрять здесь слишком надолго, я могу съездить в Ишль, сверить часы. Я-то имею право уезжать...

Альдо рухнул в кресло, вытянул далеко вперед длинные ноги и закурил.

– Она немедленно разгадает твои хитрости, старина! Но за предложение спасибо. А теперь иди одевайся, пойдем развлекаться, – мрачно прибавил он.

Как ни удивительно, когда наши друзья вошли в «Шехерезаду», Жиля Вобрена они там не застали. Впрочем, было еще довольно рано, зал далеко не заполнился. Под руководством метрдотеля, который как нельзя лучше смотрелся бы в «Князе Игоре», они выбрали столик неподалеку от эстрады, откуда видно было все, что происходило в этом роскошном заведении. Цыганские скрипки неистовствовали, но ни Маши, ни красавицы Варвары пока не было видно. Морозини подумал, что момент, может быть, самый подходящий для того, чтобы поговорить с певицей, и, посоветовав Адальберу, какие блюда и напитки заказать для них обоих, встал и уже собрался было выполнить свое намерение, когда бархатная портьера приподнялась, пропуская комиссара Ланглуа в безупречном смокинге от хорошего портного. Остановившись на пороге, комиссар закурил внушительных размеров гаванскую сигару. Морозини сел на прежнее место... Не отрывая взгляда от меню, Адальбер спросил:

– Ты что, передумал?

– Нет, но момент мне кажется неподходящим. Посмотри туда!

Адальбер восхищенно присвистнул: