Пылкий романтик - Мэдлин Хантер

Грузная фигура Гарри, остановившись в дверях, заняла весь проем. Джулиан не видел, что происходит внутри.

– О Господи! – проворчал толстяк.

– Гарри?! Что вы здесь делаете? – Сердитый голос явно принадлежал графу Глазбери. – Я, кажется, велел вам оставаться в экипаже!

Подтолкнув Гарри новым тычком в спину, Джулиан вошел в библиотеку.

Кровь хлынула ему в лицо от увиденной картины. Граф стоял посреди комнаты, заломив руку Пен едва ли не до самого затылка. Он пытался заставить ее встать на колени. В неестественной позе Пен противилась этому. Лицо ее исказила нечеловеческая боль. Судя по всему, она держалась из последних сил. Еще мгновение – и сдалась бы или, возможно, упала бы в обморок.

Пен первая увидела Джулиана. Глазбери, целиком поглощенный своей жертвой, поначалу даже не заметил, что Гарри не один.

Джулиан нацелился графу прямо в сердце, с трудом преодолевая искушение нажать на курок.

– Отпустите ее!

Голос Джулиана прозвучал на удивление спокойно. В глубине души он совсем не хотел, чтобы граф подчинился этой команде. Тогда у Джулиана было бы оправдание, чтобы его пристрелить.

Глазбери резко обернулся. На мгновение в его глазах промелькнул страх. Затем его лицо снова приняло обычное невозмутимое выражение.

– Вы не посмеете! – процедил он.

– Еще как посмею. Должен предупредить: стреляю я без промаха.

Глазбери колебался. Палец Джулиана многозначительно поглаживал курок.

Наконец с выражением величайшего недовольства граф отпустил Пен. Та поспешно отошла от него на несколько шагов.

Граф покосился на кучера.

– Что вы стоите, как столб, Гарри или как там вас? Эта женщина – моя жена, а тип этот лезет не в свое дело! Уберите его!

– Кого? Меня? – усмехнулся Джулиан.

– Я, кажется, неплохо заплатил вам, Гарри! Будьте любезны отработать свои деньги!

– Ваше сиятельство не видит, что у него два пистолета?!

– Он не посмеет выстрелить.

– Может быть, но я, черт побери, не намерен рисковать! – проворчал толстяк, демонстративно скрестив руки на могучей груди.

Джулиан посмотрел на Пенелопу. Лицо ее уже приобрело нормальный цвет, а выражение уже было не таким напуганным.

– Графиня, – произнес Джулиан, – во дворе стоит экипаж, ваши саквояжи там же. Ждите меня в нем!

– Вы хотите увезти от меня мою жену? – побагровел Глазбери. – Не кажется ли вам, сэр, что я имею полное право вам этого не позволить?

– Не кажется ли вам, граф, – спокойно ответила Пен, – что, кроме прав на жену, у вас есть еще и кое-какие обязанности по отношению к ней? Но вы же не спешите их соблюдать. И предъявлять после этого права на вашем месте я бы не спешила!

Пен направилась к выходу, как велел ей Джулиан. Когда она проходила мимо него, Джулиан вручил ей один из пистолетов.

– Возьмите, графиня, – произнес он. – На случай, если здесь окажутся какие-нибудь люди графа, кроме этого кучера и еще одного, которого я видел у дороги.

Пен посмотрела на увесистый пистолет в своей руке, зачтем на мужа. В ее взгляде ясно читалось, что за искушение испытывает она сейчас.

– Ждите меня в экипаже, графиня, – спокойно повторил Джулиан.

Собравшись с духом, Пен заставила себя побороть искушение выстрелить в ненавистного мужа. Она протиснулась мимо грузного Гарри. Джулиан заметил, что ее левая рука, та самая, которую выворачивал граф, безжизненно висит, как плеть.

Гарри мрачно покосился на Джулиана:

– Я правильно вас понял, сэр? Вы собираетесь украсть мой экипаж и моих лошадей? Не кажется ли вам...

– Если подчинитесь мне; Гарри, обещаю: платой останетесь довольны.

– Но это нонсенс! – проворчал граф. – Я нанял этот экипаж на целый день.

– Я оставлю вам экипаж, граф, – сказал Джулиан, – в том месте, где тропинка выходит на большую дорогу. Лошадей, правда, придется использовать чуть подольше. Оставлю их на полпути к Биллерикэю. За их, скажем так, аренду я заплачу вам, граф. Пять гиней вас устроит? Найдете их в экипаже.

– Какие, к черту, пять гиней?! – Граф был вне себя. – Не кажется ли вам, сэр, что взять чужой экипаж – форменное ограбление? Я этого так не оставлю! Если вы скроетесь с моим экипажем, я объявлю вас в розыск и...

– Ограбление? – усмехнулся Джулиан. – Позвольте напомнить вам, сэр, что я все-таки юрист и в законах кое-что смыслю. Тот, кто попользовавшись чужой собственностью, возвращает ее да еще платит пять гиней, уж никак не может быть назван вором!

–Да вы что, за идиота меня держите? – осклабился граф. – Вы всерьез считаете, что я соглашусь остаться в этой дыре без экипажа, без всего?

– Лишь на несколько часов. Я уже сказал, где оставлю экипаж и лошадей. Вашему Гарри не составит труда прогуляться до них пешком и вернуться за вами. Думаю, он управится с этим еще до вечера. – Джулиан повернулся к дверям. – Оставайтесь в доме, граф. Вы, Гарри, тоже. Графиня будет смотреть назад. Если она увидит, что кто-то из вас выходит из дома, уверяю, не поколеблется спустить курок. А если она и поколеблется, то меня уж точно ничто не сдержит.

– Что стоите, Гарри?! – снова прохрипел граф. – Остановите же его, черт возьми!

– Вам нужно – вы и останавливайте, – с презрением процедил тот. – Или вы, графы, только против женщин смелые? Графиня ваша еще слишком робкая. На ее месте моя жена вам бы показала.

Оставив обоих, Джулиан поспешил к экипажу. Пен уже сидела на месте кучера.

– Мы собираемся украсть экипаж, Джулиан? – спросила она.

По тону, с которым Пен задавала этот вопрос, было, однако, ясно, что на самом деле это ее мало волнует. Джулиан сел рядом с ней и взял в руки поводья.

– Скажем так, – усмехнулся он, – мы собираемся одолжить его с разрешения владельца.

Развернув экипаж, они отправились в путь. Джулиан покосился на Пен. Больная рука неподвижно лежала на колене, глаза закрыты, лицо казалось неподвижной маской. По всему было видно, что Пен стоически терпит боль, стараясь не показывать виду.

– Прости меня, Пен! – прошептал Джулиан. – Если бы ты знала, как я виню себя.

– Джулиан, ты ни в чем не виноват. Виноват здесь лишь один человек. Сам знаешь кто. А тебе я могу быть лишь благодарна, что все-таки появился в нужный момент. Не знаю, что произошло бы, если бы не ты!

«Да уж, наверняка ничего хорошего! – усмехнулся про себя Джулиан. – Если бы его сиятельство хотел просто вернуть жену, он бы поехал за ней при всем параде: в гербовой карете, с лакеями и так далее. Не стал бы нанимать каких-то сомнительных типов. Граф явно собирался заставить ее испытать как можно больше унижений, сделать ей больно. А для этого, разумеется, выгоднее иметь как можно меньше свидетелей. Одному Богу известно, что этот мерзавец мог с ней сделать!»