Миля над землей - Лиз Томфорд

Еще одна причина, по которой я люблю выездные игры.

– Сделай погромче! – кричу я Рио с другого конца раздевалки для команды гостей. – Это моя песня!

Рио делает, как я прошу, регулирует громкость своего старомодного бумбокса, который повсюду таскает с собой, и наполняет раздевалку одной из моих любимых зажигательных песен.

Я остаюсь в раздевалке, полностью одетый для игры, пока музыка настраивает меня, подготавливая к следующим шестидесяти минутам хоккея.

Достав телефон, я обнаруживаю, что меня ожидает сообщение от моей сестры Линдси.

Ее график почти такой же безумный, как и мой. Она – самый молодой юрист, ставший партнером в ее фирме в Атланте. Ей тридцать лет, и она чертовски крутая. Так что я ценю любое время, которое она выкраивает из своего плотного графика, чтобы связаться со мной. И я благодарен, что речь не о моей матери, как это было в ее последнем сообщении.

Линдси: С Национальным днем братьев и сестер. Я даже не знала, что есть такой праздник. Удачи тебе сегодня вечером, одиннадцатый номер!

К сообщению прикреплена ссылка на пост в соцсети, в котором я отмечен.

Одна из наших местных спортивных сетей опубликовала пост с кучей фотографий разных спортсменов из Чикаго и их братьев и сестер с подписью: «Поздравляем наших любимых братьев и сестер с Национальным днем братьев и сестер».

Фотография, на которой мы с Линдси после одной из моих игр, очень хороша. Настолько, что я сделал снимок экрана, добавив его в свою галерею, где не так много фотографий. В основном она заполнена селфи, которые несколько раз делала Элла Джо, когда утаскивала мой телефон.

Пролистываю фотографии и вижу опубликованное фото Мэддисона и его брата. Дальше идут несколько парней, которых я знаю в городе, с их братьями и сестрами – некоторые играют за «Уайт Сокс», пара – за «Кабс» и один за «Медведей».

Но последняя фотография в этом посте больше всего привлекает мое внимание. Это фотография разыгрывающего команды «Дьяволы Чикаго», пятого номера, Райана Шэя. Но меня удивляет не он, а кудрявая стюардесса, которую он обнимает.

Стиви.

Я быстро нажимаю кнопку «отметить», но единственное имя или учетная запись, которые всплывают, принадлежат Райану, поэтому я нажимаю на нее. Перейдя к списку людей, на которых он подписан, я ввожу ее имя.

И вот она – Стиви Шэй.

Я понятия не имел, что Стиви – сестра Райана Шэя. Конечно, у них одинаковый светло-коричневый оттенок кожи и веснушки и одинаково яркие сине-зеленые глаза. Но догадаться было почти невозможно. И она явно не хотела, чтобы я об этом узнал. Иначе она сказала бы мне, кто он такой, в тот вечер, когда я столкнулся с ней возле квартиры Мэддисона или когда застал ее за просмотром его игры в баре в Денвере.

Теперь совершенно ясно, почему она живет через дорогу от меня. Ее брат зарабатывает сумасшедшие деньги.

Аккаунт Стиви в соцсети, конечно, закрытый. Единственное, что я могу видеть, – это ее уменьшенная фотография, на которой изображен вид из иллюминатора самолета, а прямо за окном садится солнце. В ее биографии написано «скорее всего, уехала из города…», после чего стоит эмодзи самолета.

Недолго думая, я отправляю шальной девчонке запрос.

Выходя из автобуса и садясь в самолет после легкой победы над «Нэшвиллом», я чувствую себя просто отлично. Или, скажем, я доволен игрой.

Что меня не радует, так это тот факт, что Стиви до сих пор не приняла мой запрос на подписку в соцсети. Прошло несколько часов. Я уверен, что запрос она видела.

Прошлым вечером, когда она отклонила мое предложение, мне это вроде как даже понравилось. Кроме того, я полагал, что она все равно согласится. Она не поддается так легко, что делает эту погоню еще более увлекательной. Это держит меня в напряжении, что теперь случается очень редко. Но я бы не возражал, чтобы она немного уступила, пусть даже в такой мелочи, как принять мой глупый запрос на подписку в соцсети.

– ЭЗ! – окликает один из новичков с задней части самолета. Я начинаю ослаблять на шее галстук, и тут он спрашивает: – Ты переспал прошлой ночью с крошкой-южаночкой?

Спрашивает достаточно громко, чтобы слышал весь самолет, включая конкретную стюардессу, которая случайно идет по проходу, пока мы разговариваем.

Я думал, что девушки на борту уже привыкли к нашему сквернословию. Самолет для нас – продолжение раздевалки.

Стоя в проходе рядом со своим местом, я пытаюсь откинуться назад, чтобы Стиви могла пройти мимо, но, скажем откровенно, я отодвигаюсь не так уж сильно. Это нелегко – пройти сквозь пятьдесят парней, которые только что поднялись на борт самолета и еще не расселись, поэтому я делаю вид, что пытаюсь быть джентльменом, «убираясь с дороги».

Пробираясь из задней части самолета в переднюю, Стиви отказывается поднимать на меня глаза, но когда она проходит мимо, я кладу руку ей на поясницу и направляю, пока она протискивается вперед.

И когда ее попка задевает переднюю часть моих штанов, моя рука сжимает ее бедро. От моего прикосновения ее тело напрягается, но она продолжает свой путь.

– Зандерс! – снова окликает новичок, привлекая мое внимание. – Давай, чувак, мне нужны подробности!

– Если ты не можешь ни с кем переспать, Томпсон, это не значит, что тебе нужно слышать все подробности сексуальных похождений Зи, – вмешивается Мэддисон, пытаясь помочь мне избежать расспросов товарищей по команде о том, какой выдалась моя ночь.

Не то чтобы мы со Стиви переспали, и он это знает, но если и когда придет время, мне действительно придется держать это в секрете от остальных парней – чего я никогда раньше не делал.

– Я не целуюсь и не рассказываю, – отвечаю я Томпсону со своего места в ряду у выхода.

Весь самолет на мгновение замолкает, прежде чем по салону разносится хохот, словно расхохоталась стая гиен.

– Чушь собачья!

– Тебя что, по голове ударили?

– ЭЗ, это же твоя любимая тема для разговоров! – вот лишь некоторые из выкриков, которые доносятся из задней части самолета от моих товарищей по команде. И из передней части самолета, где сидит тренерский штаб, тоже доносятся выкрики.

– Я знаю, что прошлой ночью у тебя были кое-какие дела, – вмешивается Рио. – Только что ты был в баре, а в следующую секунду исчез. Такое случается только тогда, когда в этом замешана девушка.

Мой взгляд устремляется на Стиви, которая пытается отвлечься бессмысленными занятиями в передней части самолета, в то время как народ продолжает занимать свои места. Она не смотрит на меня, но ее веснушчатое лицо приобретает розоватый оттенок.

Рио и не подозревает, что на самом деле мне отказали, чего со мной не случалось с тех пор,