Лев для Валерьянки - Анна Леденцовская

На Леру с Кейтсой он смотрел с легким налетом брезгливой снисходительности на лощеном лице, хотя при взгляде на двуликую в глазах мелькала искорка ленивого интереса. Видимо, виртуозная резьба девушки когтями по камню не прошла мимо его внимания.

— Я помню о предварительной договоренности и не отказываюсь. — Голос графа, которому все очень сильно не нравилось, был суше песка в пустыне, а учитывая, что звуки издавались звериной пастью, звучало его порыкивание так, словно море шевелило мелкую гальку. — Но возникли обстоятельства, требующие существенного пересмотра контракта.

Рсмурс, в облике человека стоящий за спиной вельможного льва, чуть дернул бровями и вздохнул. Даже не надо было быть провидцем, чтобы понять, кому придется в очередной раз перелопачивать гору бумаг.

— Обстоятельства? — Папаша невесты побагровел. — Пересматривать? Ладно я терпел, когда вы с Эйе развлекались, кто кого переплюнет, сами по себе, но обстоятельства⁈ Мальчишка! Да если бы были живы твои родители…

Пожилой двуликий явно вышел из себя.

— Мне надоели ваши отговорки. Обоих. — Он развернулся к дочери, тоже подошедшей вместе с приятельницами полюбопытствовать, что за странных дамочек позвал на пикник ее будущий супруг. Схватив ее за руку, старик дернул дочь к себе, ставя рядом с графом. — Больше никаких переписываний! Мы сегодня же назначаем дату свадьбы, или вопрос с твоим бракосочетанием и титулом будет решаться на арене по праву сильнейшего.

— Вот ведь… — Валерианна едва уловила в поднявшемся вокруг гвалте и рычании бурчание карги Лодраш. — Выставит старших сыновей, чтобы измотали, а потом сам выйдет, чтобы графство оттяпать, паскудный мерзавец. Давно же метит. Еще с тех пор, как родители Мааля скончались, но тогда не рискнул. Решил просто через дочь все к лапам прибрать. Старая блохоловка беззубая, чтоб у тебя хвост отсох и бубенцы распухли!

— Назначим, — рык из пасти его милости заставил всех вокруг замолчать, — но не раньше, чем занесем в документ все, что касается наследства и привилегий моей дочери!

Минуту тишина стояла почти гробовая, разве что птички на деревьях радостно щебетали, совершенно игнорируя напряженную обстановку на лужайке графского парка.

— Д-д-дочери⁈ — Вопль уже багрового, как переспевший помидор, шокированного Фырмыра, наверное, слышали на другом конце Энермейма. — Что за чушь! Мааль, ты спятил? Какая-то девка, с которой ты спутался, тебя обманула, а ты теперь позоришь мою семью, с которой решил породниться, заставляя внести в документ неизвестного подкидыша?

Глаза Кейтсы вспыхнули фонариками, и Валерианна поняла, что девушка вот-вот обернется и сорвется в небо. К счастью, Берт это тоже сообразил и крепко ухватил разозленную двуликую за руку.

Момент для знакомства с местным обществом был явно не самый лучший, но, похоже, выбора не было.

— Позвольте представить вам Кейтсу. Мою дочь. — Граф Нейрандес величественно кивнул на бледную как мел брюнетку с желтыми глазами, которую крепко держал за руку крупный белобрысый парень. — Все, у кого нюх достаточно острый, в отличие от старого и, вероятно, с возрастом утратившего обоняние приятеля моего покойного отца, могут учуять, что в ней течет кровь рода Нейрандес. Перед лицом всех собравшихся я признаю ее своей наследницей. И учти, Гайвен, что любой намек или оскорбление в ее адрес или адрес ее покойной матушки я приму на свой счет.

Он, видимо, хотел сказать еще что-то или представить Леру с Бертом, когда случилось непредвиденное.

Фырмыр, опять обернувшись львом, шагнул к беседке и втянул носом запахи. Его глаза налились кровью, грива встопорщилась, хвост заходил ходуном, а потом он развернулся к попятившейся жене, и от его затрещины черная пантера жалобным визжащим котенком покатилась по траве, пачкая ее кровью от глубоких царапин на шкуре.

— Лживая тварь, ты клялась, что Луиза сдохла. И зачем я на тебе женился, жалостливая тупая скотина? Нищая дура безмозглая, у которой не было ничего, кроме титула и смазливого личика. — Обезумевший хищник был страшен, но еще страшнее было от того, что он говорил. — Тебе велено было всего лишь дождаться, пока она родит или умрет. Ты меня обманула… Р-р-рауау!..

Как так получилось, не понял никто.

Граф замешкался лишь на несколько секунд, а когда бросился на мерзавца, по траве уже катался яростно визжащий клубок.

Кейтса перекинулась в мгновение ока и рванула к виновному в смерти ее матери так, что даже Берт не смог удержать разъяренную мантикору.

Вмешаться и хоть что-то сделать не представлялось возможным. Мааль, конечно, попытался, да и Берт с братьями Маерши не остались в стороне, да только они попали под раздачу, обзаведясь кучей царапин. Граф чуть глаза не лишился от когтей собственной дочурки, не успев вовремя увернуться.

Гайвен был опытным бойцом, слишком опытным. А Кейтсу вела слепая ярость. Когти мантикоры были остры, но Фырмыр, несмотря на возраст, ловко подставлял густую гриву, выжидая момент, чтобы атаковать самому. Пока в воздух летели клочки седой шерсти, комки земли и смятая, вырванная когтями трава.

Старый боец, он понимал, что второго шанса у него не будет. Только в бою пришло осознание ошибки, допущенной в помрачении от ярости. Теперь, лишь вцепившись в горло этой девчонки, он может спасти себе жизнь, а может и повернуть развитие событий в свою пользу.

На миг Гайвену даже показалось, что удача на его стороне. Ему удалось добраться до байстрючки и, вцепившись девчонке в глотку, прижать ее массивной тушей к земле, чтобы она не смогла пустить в ход опасные когти.

Торжество оказалось недолгим. Что-то гибкое взметнулось над головой, и глаз пронзило дикой болью.

— Жаль его хвостом, внученька, трави паскуду! — непонятно откуда хрипло каркал смутно знакомый старушечий голос.

Светлогривый окровавленный лев, выпустив горло своей опасной добычи, отпрянул и взревел. Рык перешел в пронзительный визг, тело хищного кота затрясло, выгнуло, а потом он рухнул на землю, пару раз скребанул лапами по траве и затих.

Кейтса лежала на боку, с трудом дыша. Из глаз летающего монстра текли слезы. Одно крыло было неестественно вывернуто, и Валерианне показалось, что это не единственная травма подруги.

Кинувшийся к девушке Берт перекинулся в огромного взъерошенного и очень злого бинтуронга и никого к ней не подпустил. Сунувшемуся было Рсмурсу парень, разозлившийся, что не уберег, чуть руку не откусил. Рявкнул даже на графа, и