Рассвет с Рыцарем-Волком - Элис Кова

— Что ж, я не могу допустить, чтобы с моей застенчивой невестой что-то случилось. — Конри тепло улыбается и слегка сжимает мое бедро. — Тогда иди, увидимся позже. — Он оглядывается по сторонам, его рука задерживается на мне. — Эвандер! Присматривай за ними.

Рыцарь-лыкин подходит к нам, оставив помощь остальным в обустройстве лагеря на ночь.

— Мой господин.

— Отныне ты отвечаешь за мою дорогую Фаэлин. Позаботься о том, чтобы с ней ничего не случилось, иначе последствия будут на твоей совести.

— Да, мой король. — Эвандер склоняет голову, волосы падают ему на лицо. С первого взгляда он выглядит покорным — и Конри просто смотрит. Но я вижу, как он напряженно сжимает рот в линию. Почти как гримаса.

Аврора права… Он не испытывает любви к Конри. Но это не значит, что он по умолчанию является нашим естественным союзником.

Чем дольше я пытаюсь понять Эвандера, тем сложнее мне это дается. В нем так много всего. Каждый перевернутый камень открывает еще более глубокие тайны. Никогда еще я не встречал человека, который бы так разочаровывал, но и так интриговал.

— Сюда. Твоя палатка была поставлена первой, — говорит он Авроре.

— Не задерживайся. — Конри еще раз сжимает меня и подмигивает, прежде чем отпустить мое бедро. — Я не из тех, кто любит, когда его заставляют ждать. — Несмотря на то, что эти слова звучат игриво и жеманно, в них есть нотка предупреждения, которую я не могу проигнорировать.

Я лишь киваю и следую за Эвандером в палатку Авроры, с облегчением освобождаясь от Конри.

Рыцарь-лыкин остается стоять у входа в палатку. Руки сложены. Статуя угрюмости и мускулов. Но, как ни странно, это успокаивает, учитывая альтернативу.

— Эвандер. — Я приостановилась, держа в руке лоскут палатки. Его глаза метнулись в мою сторону. — Когда мы прибыли в первый лагерь, мои вещи все еще были у тебя. Как думаешь, ты сможешь забрать их и принести мне?

— Я решу этот вопрос. — Он кивает, и я исчезаю в палатке.

Как только мы с Авророй остаемся одни, воздух кажется легче. Фэйд светит как-то ярче, несмотря на то, что фильтруется через толстую парусину. Ее палатка так же хороша, как и палатка Конри: раскладушка вместо подстилки, маленький стол и стул, которые, похоже, можно сложить и нести на спине.

— Что тебе нужно? — спрашивает Аврора.

— Швейные принадлежности моей бабушки. — Я решаюсь снять накидку.

— Ах, да, ведьмы-ткачихи, — говорит она с легкой улыбкой. — Первый случай, когда люди смогли использовать магию, был связан с нитями. Жаль, что вас так рано оторвали от Мидскейпа и всей его магии. Кто знает, что могло бы произойти с человечеством в противном случае.

— Значит, все люди могут обладать магией? — спрашиваю я.

Она кивает.

— Дриады не создавали людей с намерением, чтобы они были лишены магии. Они просто были плохими учителями, а магия изменчива. Каждое существо должно приходить к своей магии по-своему, поэтому одному трудно эффективно обучать другого.

— Дриады?

— Да, ранний народ леса. Не совсем фейри, не совсем первобытный дух. Ранняя итерация жизни, созданная рукой леди Сафины, более или менее по ее образу и подобию.

— Леди Сафина… — Это имя вызывает в памяти смутные воспоминания о фольклоре, с которым я познакомилась давным-давно. — Старая богиня жизни — та, к которой вы хотите отправиться?

— Именно так. — Аврора кивает и садится на свою раскладушку. — Единственная, кто может создать смертное тело, в котором может жить дух, и разделить мою магию, чтобы я смогла занять это тело.

Я сажусь рядом с ней, слушая, как она говорит.

— Духи дружили со старыми богами, когда мир только зарождался. Мы все существовали бок о бок. Думай о духах как о маленьких богах этого мира… а о старых богах — как о хранителях Великого Запределья, всей Вселенной в целом.

Я тихонько смеюсь.

Она, понятно, в замешательстве.

— Что тебя забавляет?

— Я нахожу это невероятным… старые боги, духи с истинными формами. Хотя мне бы хотелось, чтобы ты не оказалась в той ситуации, в которой застряла сейчас.

— Значит, нас двое.

Эвандер просовывает голову внутрь палатки и протягивает мне две сумки.

— Вот.

Я быстро беру их, проверяя, все ли содержимое внутри. Все, кроме одной картофелины. Хотя я подозреваю, что она скорее вывалилась, когда Бардульф меня схватил, а не была украдена.

— Спасибо, — искренне говорю я, позволяя ему увидеть искренность в моих глазах.

Кажется, это его пугает.

— Не за что, — поспешно бормочет он и уходит.

Я сажусь обратно на кровать, расстегиваю пуговицу и открываю верхний клапан вышитой сумки. Внутри лежат пучки толстых ниток, некрашеных и туго намотанных. Поверх них — тонкий тканевый фолиант, где за клапанами намотаны и застегнуты более мелкие петли цветных ниток. Я провожу кончиком указательного пальца по четырем иглам.

— Для чего нужна каждая игла? — спрашивает Аврора.

— Костяная — для тела: защита плоти, исцеление. Серебряная — для предметов — починка, прочность. Красное дерево — для духов — вызывание, призыв. Золотая — для сердца и разума. — Я беру золотую иглу. — Мы пряли нити весной и летом… после стрижки овец в деревне. Я вычесывала шерсть, а бабушка работала на колесе. Мы обе собирали красители в лесу в течение года — я больше в конце. Она варила ингредиенты в своем котле под руководством Фолоста, который всегда знал, при каком нагреве можно получить наилучший цвет. Мария помогала с рецептами и направляла меня в лес.

— А нить удерживала магию, которую вы вызывали во время ритуала. — Аврора достает из фолианта отрезок и осматривает его. Я почти вижу, как шерсть переливается под ее пальцами так же, как в мерцающем свете Фолоста. — Это такое умное использование магии для народа, который находил ее скользкой, чтобы удержать. — Она слабо улыбается, и мне становится интересно, за сколькими ранними людьми — ранними ведьмами — она наблюдала в лунном свете.

— Правильное сочетание ритуала, нитки и иголки делает все возможное. Но для этого также нужна умелая магическая рука.

— У тебя она есть. — Звучит так, будто она успокаивает меня в моих сомнениях. Либо я не могу скрывать свои чувства, либо Аврора уже слишком хорошо меня знает.

— Будем надеяться. — Я беру плащ на колени, собираю небольшой участок у основания капюшона и начинаю шить.

Я выбрала желтую нить. Прошлым летом мы красили ее луковой шелухой — ее резкий аромат должен был наполнить рот любого, кто станет злословить, ревень — очистить разум, а куркума — доверять своему чутью.