Я не была твоим врагом - Юлия Арниева

на порой шаткие валуны, наконец, приблизилась к берегу. Бросив в сторону лагеря настороженный взгляд и, убедившись, что мужчина за мной не последовал. Быстро стащила с себя обувь, сняла все ещё мокрые штаны, юбку, куртку, рубаху и оставшись в одной нижней сорочке, ступила на очередной валун. Но тот оказался слишком скользким и я, испуганно охнув, скатилась в воду. Ледяной холод тотчас обжог моё тело, от неожиданности я, выкрикнув витиеватое ругательство, снова с головой ушла под воду. Озеро оказалось не только холодным, но и глубоким…

Вынырнув, жадно хватая стылый воздух, я с трудом всё же нашла пологое место и дрожа от холода, схватила с камня розовое мыло. И раз я уже в воде судорожно натёрла им руки, лицо, тело, окунулась и поспешила на берег. Но чёртовы камни были скользкими, и мне никак не удавалось выбраться. Ноги всё время соскальзывали, и я вновь и вновь погружалась в холодную воду, пока внезапно мою левую ногу не свело судорогой. Боль была такой резкой, что я не выдержала и громко вскрикнула.

А через мгновение сильные руки подхватив меня, с лёгкостью выдернули из смертельных объятий. Алан что-то невнятно проговорив, принялся осторожно массировать сведённую судорогой ногу. Его движения были настолько нежными и мягкими. А от пережитого страха и боли я едва сдерживала слёзы и неожиданно для себя и мужа, уткнувшись ему в плече, я судорожно всхлипнула. Мне не хотелось, чтобы Алан видел мою слабость, но как же было хорошо, тепло и спокойной сейчас находится рядом с ним.

– Прошло? – глухим голосом промолвил Алан, я нерешительно кивнула, тут же крепко обхватив шею мужчины, который рывком поднял меня на руки, и понёс в сторону лагеря.

– Там… на камне моя одежда, – чуть запнувшись проговорила, неосознанно прижимаясь к горячему телу Алана.

– Я принесу, – коротко ответил муж, к этому времени мы уже были у приметной скалы и он, будто я была величайшей ценностью, заботливо опустил меня на войлочную попону возле костра, подал кусок грубой ткани и исчез.

Я же пользуясь временным уединением. Быстро скинула с себя мокрую сорочку, докрасна расстрела кожу и натянув запасную, сухую рубаху, непослушными пальцами попыталась застегнуть пуговицы. От мокрых волос у меня стала замерзать спина, зубы выбивали чечётку, а по телу пробегала мелкая дрожь. Кое-как подсушив волосы влажным отрезом, я натянула тёплые штаны, и только тогда заметила, что Алан уже вернулся. Мужчина, расположившись возле костра на единственном спальном месте, с нечитаемым лицом по всему видимому некоторое время наблюдал за мной.

И едва я закончила, он ни слова не говоря, отогнул край пледа, приглашая меня к себе. Мне ничего не оставалось, как пойти к нему. Стуча зубами и дрожа всем телом, я легла рядом с мужем. Алан сейчас же крепко меня обняв, притянул к себе, закинул на моё бедро свою ногу и уткнувшись в мои волосы, шумно вдохнул.

Было неловко лежать так близко к мужчине, но благодаря этому я быстро согрелась и расслабилась. Замерев и практически не дыша, непроизвольно прислушиваясь к мерному биению сердца мужа. Я, поёрзав, нашла удобное положение для сна и убаюканная шумным сопением спящего мужчины, уплыла в темноту, на краю сознания отметив, что горячей похлёбки мне так и не удалось попробовать.

Глава 25

Сквозь сон услышав тревожное конское ржание, я рывком села и рассеянно осмотрелась, не сразу сообразив, где нахожусь. Но не успела я прийти в себя, как неожиданно рядом со мной неслышно появился муж, он буквально стащил меня с войлочной подстилки и увёл за скалу. Одной рукой Алан прижал меня к земле, второй вытащил меч из ножен и выжидающе замер. С трудом сдерживая готовые посыпаться вопросы, я с тревогой следила за каждым его движением…

– Тихо, – коротко бросил муж, не отводя взгляда от лесной дороги. А через несколько минут из утреннего тумана вынырнули скачущие всадники. Конские тела блестели от пота, у каждого мужчины было обнажено оружие.

Алан сейчас же нахмурил брови, в тёмных глазах вспыхнула мрачная угроза. Никогда я ещё не видела столько ненависти и такой безудержной ярости во взгляде. Всё тело Алана напряглось, на руках заиграли мышцы, и я была уверена, что мужчина не остановится ни перед чем и убьёт каждого, кто к нам приблизится…

Их было пятеро. Они были уверены в своих силах. Спешившись, размахивая увесистыми мечами и кривыми саблями, разбойники вальяжно прошлись по нашему лагерю. Один из них с тихим смешком пнул котелок, похлёбка тут же вылилась на землю, и он, что-то сказав на незнакомом мне языке, громогласно расхохотался. Грязные лица убийц светились торжеством, кривые улыбки обнажали чёрные гнилые зубы. Они намеренно не смотрели в сторону нашего укрытия, медленно обступая его со всех сторон. С ужасом следя за приближающимися к нам разбойниками, я впервые пожалела, что не взяла с собой кинжал Таллии. Попасть живой в лапы этих мерзких тварей мне не хотелось…

– Что он… – потрясённо выдохнула, увидев неожиданно появившегося в лагере Алана. Задумавшись, я не заметила, когда он успел оставить меня. А муж тем временем, предвкушающе улыбаясь, вышел на середину поляны, широко расставил ноги и замер. Такой бесшабашной отваги разбойники не ожидали и тоже застыли немыми истуканами.

Но внезапно тишину разорвал разъярённый крик, и сразу двое разбойников накинулись на моего мужа. На мгновение малодушно зажмурив глаза, я тотчас их широко распахнула, через секунду изумлённо охнув.

Алан молниеносным броском настиг ближайшего из нападавших и, схватив одной рукой его за шею, другой за челюсть резко повернул голову ошеломлённого душегуба на девяносто градусов. Раздался звук ломающихся костей, и бездыханное тело рухнуло на землю.

Это стало сигналом для остальных, они словно очнулись от транса и попытались атаковать Алана. Но быстрый разворот, сильный удар в пах одному, сокрушающий удар в челюсть другому… Взмах меча – и отточенное лезвие рассекло плоть третьего разбойника. Очередной разворот тела мечом, отраженный удар – и вновь звук рассекаемого мяса и хруст костей…

Поединок длился не больше трёх минут, я с ужасом смотрела на неподвижные тела, а муж, неспешно пройдясь по лагерю, ни секунды не сомневаясь, добил стонущих разбойников.

От вида крови у меня вдруг закружилась голова, к горлу подступила тошнота, и я, отвернувшись от жуткого зрелища, шумно задышала. Не знаю, сколько прошло времени, за скалой что-то происходило, но я упрямо всматривалась в сумеречный лес, наблюдая как предрассветный туман медленно отступает под лучами утреннего солнца.

– Таллия, – над головой раздался