Любовная соната - Мэри Бэлоу

Слов не было. Он даже не пытался их найти. Были только слова повседневных разговоров, которые не имели никакого отношения к тому общению, которое постоянно шло между ними за пределами слов.

– Тебе надо было бы увидеть это осенью, Присс, – говорил он ей, уводя на долгую прогулку по лужайкам за домом, а потом по парку и вверх по холму. Это было в день отъезда лорда Северна. – Буйство красок, куда ни бросишь взгляд. Помню, как шел сюда еще совсем маленьким… наверное, с матерью… Я кружился и кружился, чтобы увидеть, как все красные, оранжевые и желтые краски сливаются в полосы, так что в конце концов упал.

Она засмеялась вместе с ним и высвободила пальцы, которые он переплел со своими, чтобы разостлать на траве покрывало, принесенное под мышкой.

– Здесь чудесно даже летом, – отозвалась она. – А ты катался зимой с холма на санках, Джеральд? Или это слишком далеко от дома? Я помню…

Но тут она повернулась, чтобы улыбнуться ему, – и не стала рассказывать, что именно она помнит.

– Я был один, – ответил он. – Не помню, чтобы дети из деревни приходили сюда зимой, хотя летом заглядывали.

Она снова рассмеялась. Джеральд лег рядом с ней, опираясь на локоть и жуя травинку. Между ними воцарилось молчание: она обхватила руками колени и смотрела на все вокруг, а он смотрел на нее. Он любил ее перед тем, как они открыли корзинку с едой, как любил ее и этим утром перед поздним завтраком – и как будет любить ее в течение всей ночи, не считая тех моментов, которые сон отнимет у их наслаждений.

Он не терял контакта с реальностью в последующие две недели. Он был влюблен – и купался в великолепии этой любви рядом со своей возлюбленной. Но он прекрасно знал, что любовь никогда не задерживается надолго. Он слишком часто видел доказательства этого факта от людей, которым доверял и которых любил.

Он знал, что рано или поздно он не только разумом, но и сердцем поймет, что Присс – неприемлемая возлюбленная. Он знал, что разлюбит ее настолько же неизбежно, как полюбил, и что, когда это время наступит, она снова станет просто его содержанкой, а возможно, перестанет быть и ею. Он переведет ей какую-то сумму – и продолжит жить своей жизнью, тогда как она перейдет к другому покровителю.

И он твердо знал, что она его разлюбит. Для женщин не существует постоянства в любви, а Присс и не обещала никого любить – она должна была только создавать иллюзию любви.

Он принимал то, что их отношения не будут долгими. Но ему хотелось, чтобы они продлились как можно дольше, и избегал мыслей о неизбежном конце.

И вопреки себе он начал ей доверять. Начал успокаиваться и испытывать счастье.

Как-то днем он нашел ее в розовой беседке, после того как ему пришлось вытерпеть недолгий визит сына и дочери своих ближайших соседей. Она сидела там и читала.

– О! – сказал он. – Прелестнейший уголок моего поместья!

Присцилла отложила книгу в сторону и улыбнулась ему.

– Да, – согласилась она. – Нет ничего более безупречного, чем роза, правда?

Он сорвал темно-красный бутон, постаравшись не уколоть пальцы, и пристроил его ей в волосы, как и в прошлый раз.

– Нет, есть, – возразил он, глядя ей в глаза. – Когда ты и бутон оказываются рядом, я вижу, что есть, Присс.

Это стало самым откровенным выражением его чувств к ней.

Джеральд наклонился, подхватил ее на руки и сел, пристроив ее себе на колени. Она улыбнулась и положила голову ему на плечо. Когда он посмотрел на нее спустя несколько молчаливых, безмятежных минут, то увидел, что она спит. Они не спали почти всю предыдущую ночь.

Он прижался щекой к ее макушке и закрыл глаза. Не существует ничего более трогательного, чем момент, когда кто-то засыпает у тебя на руках, вдруг понял он. Словно ребенок. Он чувствовал себя облеченным доверием. И доверчивым.

Вопреки всей своей решимости он начал ей доверять, надеяться, что он все-таки достоин того, чтобы быть любимым.

Ему хотелось, чтобы эта идиллия длилась вечно. Он понимал, что она не продлится настолько долго, но планировал оставить ее здесь, в Брукхерсте, наедине с ним, вдали от всего мира, пока она не придет к концу.

Идиллия закончилась через две недели и три дня с момента своего начала. И она заканчивалась не постепенно, как он предполагал и ожидал. Она закончилась всего за минуту – а возможно, даже быстрее.

Она закончилась, оставив его разбитым, растерянным и несчастным. Ему хотелось одного – поскорее уехать отсюда и от нее. Убежать от себя.