Моя взрослая девочка - Лена Поллина

Даже не пытаюсь противится, когда мои глаза перескакивают на довольное лицо Камаева. Я хочу его разглядывать! Хочу и буду! Я ни черта не забыла о роскошной блондинке и о том, что у них судя по всему отношения. Сейчас он возится с моей дочерью и этой великолепной женщины, слава всем богам, в нашем пространстве нет!

— Как все прошло? — любезно интересуется Егор, пробегаясь по моей фигуре быстрым взглядом.

Я знаю, что выгляжу прекрасно, ведь пару минут назад я хорошенько отшлифовала свою внешность в лифте, но все равно смущаюсь под пристальным взглядом Камаева.

Как школьница, ей богу…

— Вроде проект одобрили — максимально беззаботно пожимаю плечами, усаживаясь рядом с дочерью.

Вглядываясь в Варюшкины каракули, ощущаю, как начинают полыхать щеки, потому что мой бывший, чтоб его, парень все еще на меня смотрит.

И вот вроде бы его открытый взгляд совершенно не выражает никакого подтекста, но в моей голове уже складываются дурацкие картинки из воспоминаний. Совершенно неприличных воспоминаний…

Там где я, в крохотной общажной комнате сижу на столе…Потрепанная, зацелованная в сапогах, но без белья …

Мои гормоны берут максимальный разбег и меня, какого-то черта начинает буквально скручивать от возбуждения. И это при том, что рядышком со мной сидит самое чистое, родное создание…

Отставить, Олеся — мысленно рычу на себя, поправляя ворот идеально сидящей блузки.

Это от нервов.

На Егора предусмотрительно больше не смотрю. Мне как-то в сознание надо прийти после его улыбок.

— Смоти, што наишавала! — Варюша отстранившись от альбома демонстрирует мне своё художество, которое Камаев наверняка уже оценил, слышала его довольный смех…

На странице альбома я вижу странного мужчину в костюме и какого-то лешего, над его головой светится кольцо, нарисованное золотой гелевой ручкой.

Полагаю — это нимб.

Ну просто прекрасно, Варя!

Мне хочется сделать знаменитый фейс палм.

Зажав улыбку, на секунду прикрываю глаза.

— Узнала меня? — веселится Егор, постукивая цветной ручкой о стеклянную столешницу.

Мне не хочется выныривать из этой атмосферы, но я снова стараюсь взять себя в руки.

Это все не по-настоящему…Мне нельзя привыкать к таким моментам, потому, что они исключение.

Ничего не поменялось, мы с Камаевым по-прежнему чужие…Только вот верить уже в это не хочется.

Распахнув веки, нейтрально смотрю на мужчину, от которого моя голова до сих пор идет кругом, а в животе порхают дурацкие бабочки, стоит мне только представить, что он прячет под тканью темно-синих, дорогущих брюк.

Я не страдаю потерей памяти и он судя по всему тоже.

Кожа моя продолжает полыхать, потому что кое не спускает с меня внимательных глаз.

Зачем он это делает, а?

— По-моему моя дочь переоценила важность твоего существования на земле — выношу вердикт, откидывая спину на мягкую спинку кресла.

Варя, не слушая нас, продолжает колдовать над своим шедевром и мне это только на руку, потому что на выяснения символики ее художества у меня просто нет мозгов. Они в анабиозе.

Зато другие органы в самом рабочем настрое, да, Олеся?

От досады мне хочется заныть.

Ну почему, рядом с этим мужчиной я становлюсь такой тряпкой?

— Возможно… — мечтательно улыбается виновник моего возбужденного состояния.

Он не сводит глаз с моей дочери. Внимательно вглядывается в ее лицо, изучая каждую линию, а когда распахивает рот, заставляет мое сердце пуститься в бешенный галоп.

— Я хочу сделать ДНК-тест. Ну не может это чудо быть не от меня…–произносит он так небрежно, словно шутит, но когда его глаза находят мои, я понимаю, что он сказал это всерьез.

Мне впервые не хочется мстить Камаеву… Я хотела бы сказать, что вероятность его отцовства существует…Но это к огромному сожалению не так…

— Я могу сделать тебе его копию — хриплю, выравнивая разноцветные ручки на столе.

— Бойков не из тех, кто верит на слово…

Над нами повисает тягучая тишина.

Выразительные карие глаза задерживаются на моем лице всего три секунды, а потом скользнув по Варе, взгляд Камаева упирается в стол.

Надежды Егора разлетаются в пыль и наверное это к лучшему. У нас разные дороги и чтобы это понять, не надо быть ясновидящей…

И хоть мои мысли идут в верном направлении, но сердцу не прикажешь… Оно болезненно сжимается в грудной клетке от осознания того, что тонкая нить, которая нас объединяла с треском разрывается на моих глазах.

Нам незачем больше помогать. Проект одобрен и я уверена, что с заработанных денег мы сможем протянуть приличное время.

Камаев может спать с чистой совестью, ведь мы чужие для него…

Абсолютно

чужие…

Глава 20

Настоящее

Олеся

По крыше общежития стучит дождь, по стеклам тоже и мне остается только протяжно вздыхать, думая о том, как завтра мы с Варюшей будем добираться до бизнес-центра.

Выглядывая в приоткрытое окно ловлю кожей мелкую россыпь капель, поеживаясь от приятных ощущений.

Я люблю дождь, но он сейчас абсолютно не в тему.

— Еще один мультик и спать — тряхнув выглаженным розовым платьем на которой изображен единорог, предупреждающе смотрю на дочь.

Она невесомо шлепает губами, пытаясь подпеть какой-то иностранной песенке и я очень сомневаюсь, что мне понравится конент, которым она упивается, пока я занята подготовкой вещей к завтрашнему дню.

Надо включать родительский контроль.

Из приоткрытого окна веет свежестью и я намертво застыла у подоконника, пока проветривается наша небольшая комната.

С недавних пор я безумно боюсь даже закрытых окон, про открытые вообще молчу.

Варя, кстати тоже, но это не умаляет моей паники.

Повесив девичье платье на спинку компьютерного стула, закрываю скрипучие створки.

У нас в комнате стеклянные окна и мы с трудом пережили зиму, поэтому за завтрашнюю встречу я переживаю оправданно.

Я мечтаю убраться из этого места.

— Чипи-чипи-чапа-чапа… — подпевает песенке голос моей дочери.

Улыбаюсь.

Она у меня ангелок с замашками чертенка и этот контраст просто невозможно игнорировать.

Помню, когда Андрюха был мелкий, его внешность была такой же обманчивой, а сейчас… Сейчас мы с ним ссоримся по пустякам, потому что наши взгляды на жизнь совершенно не совпадают.

Повесив платье на спинку компьютерного кресла, забираюсь под одеяло к дочери и притянув ее к себе, целую нежную щечку.

— Досмотришь