Право первой ночи - Джудит Айвори

Найденная Миком записка была совсем короткой:

«Мистер Тремор! Будьте добры впредь не вспоминать и не обсуждать то, что произошло нынешним утром. Нам следует вести себя так, будто ничего не случилось. Сегодня в три часа жду вас в лаборатории согласно старому расписанию. У нас впереди много работы и очень мало времени. Эдвина Боллаш».

— Дама садится в карету первой, — наставляла Эдвина мистера Тремора. — Подайте мне руку. — Он повиновался, однако она не сразу решилась опереться на его ладонь: горячую и такую сильную...

Эдвина задержалась на подножке неподвижно. Он не мог тронуться с места без лошадей. Эдвина нарочно привела мистера Тремора в каретный сарай, чтобы урок был более наглядным.

— Когда я поднимусь, — продолжала она, — вы подниметесь следом и сядете напротив меня, спиной к воображаемым лошадям... Джентльмен никогда не займет место в карете рядом с леди — если только она не его жена или дочь. Вы всегда садитесь напротив, спиной к лошадям, — повторила она.

— Задом наперед, — уточнил он. — Я всегда сижу задом наперед.

— Верно.

Она с облегчением подумала, что мистер Тремор слушает внимательно и не отвлекается. Он никогда не отвлекался, если считал, что ее объяснения имеют практический смысл.

Полагая, что ему проще будет усвоить урок, подкрепленный действием, Эдвина решила отвести мистера Тремора в каретный сарай. Это была своего рода репетиция перед предстоящим балом, он должен представить, что будет делать и говорить в этот трудный для него вечер.

Но главное, она боялась, что не сможет провести обычный урок по лексике, следя за движениями его губ и языка. Слишком свежи были воспоминания о том, что между ними произошло.

Карета слегка покачнулась на рессорах под ее тяжестью, и Эдвина сильнее сжала его пальцы, но его руки не дрогнули. Несмотря на его сдержанность, Эдвина предпочитала как можно скорее занять место.

А в следующий миг кто-то дернул ее за платье и она в ужасе подскочила: неужели он осмелился это сделать, чтобы привлечь ее к себе?! Однако за спиной раздался совершенно невозмутимый голос:

— Извините. — И она получила свободу.

Оказывается, Мик случайно наступил на край ее подола. Эдвина заметила с нервным смешком:

— Ничего, такое иногда случается. — Она осторожно повернулась, балансируя на верхней ступеньке подножки, и попыталась изобразить милую улыбку. — И вы правильно сделали, что извинились. — Эдвина очень надеялась, что он не примет ее улыбку за отчаянную гримасу. — Джентльменам всегда приходится следить, чтобы не наступить даме на край подола или шлейфа. — Она перевела дыхание и продолжила: — Попробуем еще раз? Теперь вы наверняка все сделаете как надо!

Так и произошло. Эдвина без всяких происшествий оказалась на своем месте в карете и следила за тем, как рослый, плечистый мистер Тремор с завидной грацией и непринужденностью проскользнул в узкую дверцу и сел напротив нее. Она хотела было заметить, что ему следует двигаться более солидно, но подумала, что некоторым поклонницам примитивизма больше нравятся проворные мужчины, и промолчала.

Тем временем мистер Тремор протянул руку к дверце.

— Нет, — остановила его Эдвина. — Не надо. Это сделает лакей. Вам не следует беспокоиться. Вообще постарайтесь привыкнуть к тому, что многое за вас будут делать слуги.

Он выпрямился, явно удрученный этой новостью, и оставил дверцу болтаться на петлях.

Оба молчали, неподвижно сидя в распахнутой настежь карете, стоявшей в распахнутом настежь сарае — Эдвина умышленно не прикрыла за собой дверь, чтобы было светлее. В дальнем углу громко стукнула копытом лошадь, и этот звук помог развеять напряжение их первого урока после того, что случилось утром. Винни перевела дух. В сарае приятно пахло сеном, конским потом и старой выделанной кожей. Узкий луч света, в котором весело танцевали пылинки, падал через раскрытую дверцу прямо на колени мистеру Тре-мору.

Она поспешила отвернуться и выглянула в окно своего обшарпанного экипажа. В глаза бросились давно пустовавшие денники.

— На балу, — начала она, не поворачивая головы, — когда вы будете входить в дом или вообще в какое-то помещение, дам следует пропускать вперед...

— А разве с нами приедут и другие леди?

— Не исключено. Полагаю, господа Ламонты сами доставят вас на бал, но с ними могут быть их жены или знакомые.

— А вы?

— Что — я?

— Вас с нами не будет?

— Нет. — От удивления она забылась настолько, что даже посмотрела на него. — Я всего лишь ваша учительница.

— Я хотел бы пойти туда с вами.

— Это невозможно.

— Почему?

Эдвина в замешательстве нахмурилась. Как втолковать ему, что она не желает туда идти?

— Мой кузен не обрадуется, если увидит меня на балу, — сказала она и торопливо добавила: — И я совсем не хочу туда идти! Итак, запомните: вы открываете дверь перед любой дамой, что окажется рядом, пропускаете ее вперед, а потом...

— Почему это вы не хотите идти? По-моему, вам там самое место! Все эти правила — кто знает их лучше вас?

— Мне не нравится мой кузен, — пояснила Эдвина, — и с его стороны...

— А каков он?

— Кто? Ксавье?

— Это его так зовут?

— Да. А еще он очень старый, очень обаятельный и очень влиятельный джентльмен. Скорее всего он вам понравится. Он почти всем нравится.

— Только не мне — раз он не любит вас!

Эдвина хотела что-то сказать, но промолчала. Она и сама не знала, радует ее или раздражает преданность Мика.

— Ну что ж, значит, вы будете его бояться. Ксавье боятся все, кто его не любит. Он наделен немалой властью.

— Только не вы!

— Простите?

— Вы его не боитесь!

На этот раз она не выдержала и рассмеялась, коротко и горько:

— Да, я его не боюсь! Но именно поэтому я и не хочу туда идти! Вы позволите мне продолжить урок? — И Эдвина заговорила, не дожидаясь его ответа: — Прежде всего, находясь на балу, не вздумайте оставаться наедине с дамой младше тридцати лет. Ни за что на свете. Ни на минуту. Иначе я не ручаюсь за последствия. Молодая леди имеет право находиться в обществе джентльмена только под присмотром компаньонки. В противном случае...