Теория страсти - Сандра Мэй

Доктор ушел, а Конни откинулась на подушки, пылая от стыда. Сиделка! Дик Джордан — сиделка! Он ухаживал за ней, мыл ее, провел с ней два дня…

О чем ты говоришь, несчастная! Он провел с тобой гораздо больше времени. Он не дал тебе погибнуть, он добывал для тебя пищу и согревал по ночам, он подарил тебе любовь! Он сделал для тебя то, чего никто в жизни никогда для тебя не делал.

Дверь тихонько приоткрылась. Дик скользнул в комнату, следом за ним добродушный пожилой толстяк в шортах и цветастой рубахе. Конни торопливо улыбнулась и вопросительно посмотрела на Дика.

— Это мистер Босуорт, солнышко. Он места себе не находил, пока ты тут помирала, а теперь жаждет познакомиться.

— Мисс Шелтон, как я рад, что вы улыбаетесь! Я бы не простил себе, если бы вы… если бы с вами…

— Что вы! Все уже хорошо. И вам в любом случае не в чем себя упрекнуть. Я все-таки добралась до вас и могу скоро приступить к работе.

— Ни-ни-ни! Ни Боже мой! Отдыхать! Только отдыхать! Никакой работы! Мисс Шелтон, я хотел вас попросить только об одном…

— Конечно, мистер Босуорт.

Толстяк прижал к груди загорелые руки.

— Я боюсь мистера Малколма!

— Почему?

— Потому что он направил вас ко мне, а вы попали в такое ужасающее приключение. Можно, я не буду ему ни о чем рассказывать?

Конни рассмеялась.

— Сказать по правде, я его тоже побаиваюсь. Он наверняка ждет от меня результативной работы, а я… Давайте сохраним мое приключение в секрете.

— Мисс Шелтон! Вы ангел. Отдыхайте. И если что — сразу ко мне! Рыжего выгнать?

— Нет! То есть я хотела бы еще переговорить с мистером Джорданом кое о чем.

— Понимаю! Исчезаю! Удаляюсь!

Дик запер дверь и повернулся к Конни с улыбкой.

— Классный дядька. Переживал за тебя, как за родную. Ты была совсем дохлая.

— Дик… Ты со мной сидел двое суток?

— Да уж как-то привык, знаешь ли. Сидел.

— Ты за мной ухаживал.

— Честно говоря, особого ухода не требовалось. Так, помыться; в туалет, опять же…

— Дик. Ты все это делал… почему?

Зеленые глазищи полыхнули, как угли в очаге.

— Жажда наживы. Ты мне должна четыреста баксов плюс за работу сиделкой… Тут я много не возьму, не бойся. Включить сюда сафари на острове Эксума, огненные аттракционы, ныряние за мидиями, полупансион…

— Дик!

— Да?

— Почему. Ты. Это. Делал.

Дик Джордан подошел к постели, опустился на колени, взял руку Конни, поднес к губам и легонько поцеловал ладонь.

— Потому что, боюсь, я люблю тебя, девочка.

— Боишься?

— Боюсь. Я никогда не хотел никому принадлежать. Никогда не хотел кем-то обладать. Не строил дом, не искал себе пару. Я бродяга, Конни. С детства. Пожизненно. Так я думал. Теперь все изменилось.

— Что же?

— Я хочу быть с тобой. Просто рядом. Всегда. Хочу спать с тобой. Хочу с тобой просыпаться, что еще важнее. Хочу целовать тебя на рассвете. Спорить с тобой. Смеяться с тобой. Возвращаться к тебе. Думаю, что это любовь. Конни?

— Да…

— А ты? Что чувствуешь ты? Как мы будем… потом?

Конни изумленно посмотрела в зеленые глаза. Почему он спрашивает, этот невозможный рыжий парень? Разве она не говорила ему?

— Я люблю тебя. Я не могу без тебя. Я бы умерла без тебя на острове, но я умру без тебя и здесь. И везде, где не будет тебя. Это же очень просто.

— Да. Это просто.

Он просто лег поверх покрывала и привлек ее к себе. Конни закрыла глаза и блаженно вздохнула, погружаясь в прохладные океанские глубины «здорового расслабляющего сна». Все было в порядке. В полном.

Джейн Смит ворвалась в кабинет к профессору Малколму, напоминая возбужденную нимфу. Профессор откинулся на спинку кресла и невольно залюбовался своей секретаршей. Везет же некоторым электрикам!

— Что случилось, Джейн? Вы несколько…

— Я очень сильно, а не несколько! Профессор, вы гений!

— Спасибо, но…

— Нет! Вы просто гений, без всяких «но»! Я водички выпью?

— Конечно, вот минеральная, из холодильника. Так что случилось?

— Ваш эксперимент удался. Полностью.

— Джейн, я все еще как-то не очень…

— Шон вернулся с Багам!

— Да? И что же…

— Он вернулся не один. Он вернулся с ней.

— Откуда вы знаете?

— Он позвонил на автоответчик и сообщил, что вернулся, вернулся не один, и у него для меня сюрприз. У нас получилось!

Профессор Малколм торопливо закивал. Честно говоря, в последнее время он не слишком часто вспоминал свою лучшую студентку, искренне надеясь, что на Багамах ей в любом случае хорошо, но раз Джейн принимает это так близко к сердцу…

— Если хотите, Джейн, можете поехать, я вполне обойдусь без вас.

— Хочу ли я! Да я уже мысленно там.

— Джейн, только умоляю, ни слова девочке.

— Док, вы меня обижаете. Ждите вестей!

И Джейн Смит помчалась домой, собирать сумку.

На следующее утро она стояла у двери своего родного дома и страшно волновалась. Сейчас ей откроет дверь… кто? Преображенная любовью к Шону Конни Шелтон? Сам Шон?

Дверь открыла маленькая смуглая девушка. Буря спутанных темных локонов и застегнутая на пару пуговиц рубашка Шона недвусмысленно говорили о характере взаимоотношений хозяина дома и этой девушки, но Джейн застыла на пороге мраморной статуей.

Нет, она слышала, что любовь преображает людей, но не до такой же степени!

— Вы кто?

— Я? Я Карла. А вы, наверное, Джейн? Сестра Шона? Входите, прошу вас. Шон убежал на озеро, скоро вернется. Хотите кофе?

— Очень.

Джейн вошла в дом и села в гостиной на диван, чувствуя себя лесорубом, которому падающее дерево угодило прямо по темечку. Карла хлопотала на кухне, запах кофе щекотал ноздри, но Джейн сидела прямо, не шевелясь и судорожно соображая, что ей теперь говорить.

Вы не та девушка? Глупо, бестактно, наверняка она ничего не знает… Пусть он только вернется, паршивец! Съездил на Багамы, называется! Его туда зачем посылали? А он что привез? То есть кого…

Карла поставила перед Джейн ее собственную любимую кружку с зайчиками и села в кресло. Рубашку она застегнула до конца, но то, что под рубашкой ничего не было, и так ясно. Паршивец! И эта девица хороша!

— Миссис Смит…