Бывший. Спаси нашего сына - Ева Кострова

Стоило мне зайти в кабинет и начать делать вид, что я завален работой (лишь бы не пускать слюни на мысли об Иришке), как в дверях нарисовался довольный Карпов.

— Сидишь, Андрейка? — весело пробасил он, заполняя собой всё пространство. — Сиди, хлопец ты мой драгоценный. Я с неофициальным визитом. Похвастаться...

Он с натугой расстегнул объемный пиджак и извлек из его недр красную корочку. Звезды на погонах на фото сияли ярче солнца.

— Взлетел я, Андрей, благодаря тебе. Друууг... — протянул он, давая понять: я всё еще под крылом, но теперь это «крыло» стало в два раза тяжелее и влиятельнее. — Отметить надо!

На стол с грохотом опустилась пузатая бутыль виски, цена которой равнялась бюджету маленького африканского государства.

Алкоголь — это последнее, что мне сейчас было нужно, но отказать «новой шишке» такого калибра было равносильно самоубийству.

Мы расположились в моей любимой випке. Полумрак, запах дорогого кальяна, извивающаяся танцовщица на пилоне. Карпов был в эйфории.

— Ты что же, не отдохнешь со мной? — кивнул он на девицу. — Можем одну на двоих!

— Извини, друг, я почти женат! — ответил я, с трудом сдерживая тошноту от запаха спиртного.

— Так и я не холостяк! Но хорошая девка всегда в сладость, сам знаешь.

— Я пасс! Скажи лучше, что по докам Алёшки?

Карпов тяжело вздохнул, сделал короткий звонок, и через минуту в випку вошла Анабель. Если и существовал стандарт элитной проститутки, то она была его эталоном: ультракороткая юбка, розовый чепчик (видимо, для ролевых игр) и взгляд женщины, которая видела в этой жизни всё и даже немного больше.

— Пошалим? — игриво спросила эта секс-бомба. Она потянулась к маленькому рюкзачку на спине и извлекла тоненькую папку. — Поздравляю с обретением сына, люблю плодовитых мужчин.

Я выхватил папку. Свидетельство о рождении: Миронов Алексей Андреевич. Родители: Тигровский А. В., Миронова И. А. У меня перехватило дыхание. Дело оставалось за малым: жениться и сделать их обоих Тигровскими.

В своих мечтах я уже надевал колечко на палец Ирины, но в реальности холодные пальцы Анабель уже нагло тянули замок моей ширинки вниз.

— Нет! — воскликнул я, как заправская девственница, прикрывая пах руками и едва не свалившись с дивана.

— Не обижай, Андрей, прими подарок, пусть отрабатывает, тебе понравится... — начал было Карпов, но закончить не успел.

Дверь в випку не просто распахнулась. Она едва не слетела с петель, ударившись о стену. На пороге стояла разъяренная Яна. Ее глаза буквально наливались кровью, а за спиной маячил бледный охранник.

— Вот так, значит, да? — прошипела она, и этот звук перекрыл музыку в клубе. — Ира там одна, думает, как ей Алёшку купать. Поднимать-то ей его нельзя! А он тут шалав приходует...

Меня как обухом по голове ударило. Иришка... она же только из больницы, ей действительно нельзя ничего тяжелого, а Алёшка — тот еще егоза.

В стену над головой ошалевшего Карпова полетела декоративная статуэтка. Бах! Осколки разлетелись веером. Девицы с визгом выскочили в коридор. Но Яну было не остановить. Она приблизилась и методично, один за другим, отправила в полет стакан, тарелку с закусками и ту самую бутылку вискаря.

— Ты, — она ткнула в меня пальцем, и я невольно сглотнул. — Свинья. Доверия не оправдал. Ирину я забираю.

— Богиня... — прошептал Карпов, глядя на бушующую Яну влюбленными глазами. — Я готов прямо сейчас жениться...

— Уймись, Ромео, у тебя кольцо на пальце! — рявкнула она на него и, бросив на меня взгляд, полный презрения, вылетела из клуба.

Я догнал ее уже на парковке.

— Ян, стой! Да не спеши ты, это не то, что ты подумала!

— «Это не то, что ты подумала»! — передразнила она, коверкая голос. — Урод ты! Сколько таких вот было, пока мы встречались?

В ее голосе на секунду проскользнула настоящая боль, и, прочитав ответ в моем виноватом взгляде, она развернулась.

— Ян... Прости. Но я Иришу люблю. По-настоящему. Это был подарок от Карпова, я отказался!

— Ширинку застегни, «влюбленный», — хлюпая носом, бросила она. — Любишь — прекрати вести такой образ жизни, где тебе в подарок присылают девок. Она этого терпеть не станет.

— А ты зачем приходила-то? — обеспокоенно спросил я.

— Копию свидетельства Алёшки тебе привезла, Ира просила. И отлаять тебя за то, что в квартире её бросил одну. Дуй домой, Тигровский. Там ты нужнее, чем этому борову в випке.

Маленькое авто Яны с визгом сорвалось с места. Я стоял на парковке, судорожно застегивая злосчастную молнию и понимая, что если я сейчас не окажусь дома, я потеряю её навсегда.

Я рванул к своей машине. И, как оказалось, не зря.

37

Ирина.

Суп оказался невероятно вкусным. Густой, ароматный, с нежным сливочным послевкусием. Видимо, за время нашей разлуки Тигровский действительно научился не только командовать, но и заботиться.

Съела его почти мгновенно, чувствуя, как тепло разливается по телу, даря обманчивое ощущение безопасности. А вот чаем наслаждалась долго. Я сидела у панорамного окна, с удовольствием сжимая в ладонях горячую кружку, и смотрела на город, который еще вчера казался мне враждебным.

Когда посуда была вымыта, я наконец включила телефон. Экран тут же вспыхнул от уведомлений. Сообщение от Яны: она предлагала привезти вещи из моей старой съемной квартиры.

«Если можешь, отвези Андрею документы. Верхний ящик комода, красная папка», — записала я ей дрожащим голосом.

Это было всё, что у меня осталось. Тонкая ниточка, связывающая меня с реальностью.

«Не вопрос! А где он? Почему не с вами?» — тут же прилетел ответ.

«Он на работе, уехал недавно. Наверное, что-то срочное».

«Поняла, какие планы?»

«Никаких. Хочется погулять во дворе, погода хорошая. Площадка тут — супер. Но если Андрей не явится к вечеру, Алёшку искупать не получится. Вот и думаю, стоит ли идти...»

«Явится, никуда не денется. Всё, я поехала, до связи!»

Сынок проснулся сам. Он вышел в гостиную, потирая заспанные глазки, и, увидев меня, расплылся в сонной, бесконечно родной улыбке.

— Мам, а где папа? — спросил он, забираясь ко мне на диван и доверчиво прижимаясь к моему боку.

— Он на работе, малыш. Давай я тебя покормлю?

Уговаривать его не пришлось. Алёшка с аппетитом умял кашу, заботливо оставленную Андреем, выпил молоко и даже выудил все печеньки из вазочки. Настоящий мужчина растет, весь в отца…

— Мам, Ира… я ведь сам решил тебя мамой звать, — тихо сказал сынок, перебирая яркие машинки на ковре. — Ты не против?

Я почувствовала, как к горлу подкатил ком. Со слезами на глазах я погладила его