Монстры носят короны - Аделин Хамфрис

Но даже горя в этом огне, я отстранилась, прошептала в его губы:

— Признай это.

— Признать что? — прохрипел он, и в голосе звучало раздражение — я сбивала его с ритма, и он это чувствовал.

— Что я — твоя катастрофа.

Он зарычал, навалился на меня, прижал к матрасу.

— Ты даже не представляешь, насколько, — выдохнул он.

Комната закружилась. Или это просто он. Он навис надо мной, тяжёлый, с жадным поцелуем, который был, не поцелуем вовсе — это было завоевание. Рэйф не верил в осторожность. Он брал, что хотел, и никогда не извинялся за это. И мне не нужны были извинения. Мне нужно было это.

Я всхлипнула, когда его зубы скользнули по уху. Задрожала, когда его руки сжали мою задницу, притягивая вплотную. Между нами не осталось ни миллиметра. Его губы были жадными, требовательными, и когда я вцепилась в его волосы, низкое рычание, вырвавшееся из его груди, хлынуло жаром прямо вниз, в центр тела. Его прикосновения были повсюду — он запоминал меня. Когда зубы впились в плечо, а язык скользнул по следу укуса, я резко втянула воздух. Спина выгнулась, кожа стала гиперчувствительной.

Он не остановился. Он любил меня распутывать.

Когда я попыталась перехватить контроль, он поймал мои запястья и без усилий прижал к кровати, над головой. Его безумные глаза впились в мои. Вызов. Призыв. Подчинись.

И я подчинилась.

— Господи...

Собственный голос казался чужим. Сорванным, отчаянным. Но это уже не имело значения. Ничего не имело значения — кроме его рук, и огня, который он поджёг внутри меня.

— Да? — прошептал он, голос хрипел от возбуждения и мрачного удовольствия.

Я улыбнулась, пока он стягивал с меня шорты, а затем потянул за майку, обнажая меня перед собой. Его взгляд поглотил каждую черту моего тела, пока он снова сдёргивал с себя бельё. Я была жадной. Голодной. И прежде, чем я успела попросить, он снова вошёл в меня — резко, глубоко, до предела. Я вскрикнула, ногти вонзились в его плечи. Он застонал, прижимая мои бёдра вниз, удерживая, двигаясь во мне с силой и уверенностью. Я никогда никого по-настоящему не впускала. Мужчины были временными. Одноразовыми отвлечениями. Но Рэйф?.. Он мог разрушить меня одним взглядом. Одним словом. Силой тела, которой брал меня, как своё. И я позволяла. Я твердила себе, что это только секс. Только похоть. Но то, как моё тело подчинялось ему... как бешено билось сердце...Это уже было больше.

— Докажи, что я твоя, — выдохнула я, сжав зубы от натяжения внутри.

— Чёрт, Адела, — прорычал он, контроль начал ускользать.

Он вбивался без пощады. Поднял мою ногу, раскрыв шире, приближая к грани. Я цеплялась за него, ногтями царапала спину, сливаясь с каждым толчком. Он целовал меня, как грёбаный дьявол, крадущий душу у любимого ангела.

— Если ты когда-нибудь уйдёшь или предашь меня, — прорычал он, — я тебя убью.

Я не вздрогнула. Я встретила его тьму своей собственной.

— И я тоже.

Он замер на миг. А потом застонал, зубы скользнули по горлу.

— Идеально. Потому что я никогда тебя не отпущу.

Моё тело сжалось вокруг него, волна за волной захлёстывали меня. Я обвила его ногами, и он погнался за своей кульминацией, его движения стали рваными, отчаянными.

Он схватил меня за подбородок, впился в губы. Последний рывок — и он снова кончил в меня, глубоко, пульсируя внутри. Но я не могла остановиться. И не хотела. Целовала его снова и снова.

Глава 10

Когда я проснулась, простыни рядом были холодными.

Я просто лежала какое-то время, ощущая ноющую боль в тех местах, о которых успела забыть. Медленную, тлеющую, приятную боль, заставляющую каждый момент прошлой ночи вспыхивать в памяти с новой силой.

В воздухе всё ещё витал его запах — тёмный, чистый, с лёгкой ноткой дыма и кедра. От него у меня скрутило живот, по коже прошла дрожь, когда я потянулась, закутываясь в простыни.

Но его не было. Глаза распахнулись. Медленное, ленивое тепло исчезло под вспышкой раздражения. Я была не из тех женщин, от которых уходят. Не без слов. Не без моего разрешения. Я откинула простыни и встала, накидывая на себя шёлковый халат, оставленный на спинке кресла.

Квартира была тихой. Я босиком прошла в основную комнату — стекло, острые линии, всё залито мягким, серо-голубым светом раннего утра. И тогда я его увидела. Рэйф стоял у огромного окна от пола до потолка, спиной ко мне. Мышцы на его обнажённых плечах перекатывались, когда он упёрся рукой в стекло. За ним раскинулся город — бесконечный и сверкающий. Но я не могла отвести взгляд от него. От того, как он стоял: неподвижный, сильный, как король, наблюдающий за своей империей. Даже в молчании он был опасен.

— Уже бежишь?

Мой голос прозвучал низко, с тенью насмешки. Хотя внутри всё сжалось от странной, резкой тяжести. Он не обернулся сразу.

— Не от тебя, ma belle.4

Я наклонила голову и улыбнулась. Когда он, наконец, взглянул через плечо, его глаза нашли мои. Ледяная голубизна обожгла сильнее любого жара. В них сверкнуло нечто хищное — отблеск того самого мужчины, что владел мной ночью. Но всё же... он был закрыт.

— Я почти не сплю, — сказал он.

Слова повисли между нами — острое напоминание о том, кто он. И кого я впустила в свою жизнь. И всё же я подошла ближе.

— Мы действительно делаем это, Рэйф? — спросила я. — По-настоящему?

Он вздохнул, глядя на город.

— Если мы это начнём, — тихо произнёс он, притягивая меня к себе, — дороги назад не будет. Ни для тебя. Ни для меня.

Предупреждение прозвучало ясно. Но я никогда не была из тех, кто отступает.

— Я и не собиралась.

Глаза Лауры расширились, как только мы вместе вошли в здание Sinclair Solutions.

Я её не винила. Не каждый день я являлась на работу с мужчиной вроде Рэйфа Вона.

Он выглядел так, будто чувствует себя здесь как дома. Спокойный, уверенный, грациозный. Его тёмный костюм сидел безупречно, а уголки губ едва тронула едкая, почти ядовитая ухмылка. Он возвышался надо мной, будто мой личный, опасный телохранитель. И когда его рука скользнула