Развод. Месть бывшему мужу - Анастасия Ридд

разочарование от того, что не получилось на всю жизнь. Все мы, женщины, мечтаем выйти замуж за прекрасного принца раз и навсегда, мечтаем, чтоб он холил и лелеял нас, оберегал, был опорой, когда сложно, и поддержкой, когда больно. Нам хочется разделять с ним все радости, делиться самыми прекрасными событиями, которые происходят, того же самого мы ждем и от него. Но жизнь, к сожалению или к счастью, не прекрасная сказка, а реальность со своими проблемами и переживаниями, которые не каждый мужчина может выдержать. Я убедилась в этом на своем примере. Безусловно, за последний месяц я очень выросла, но каких усилий мне это стоило – одному только Богу известно.

Слез нет. Есть максимальное принятие ситуации. А еще я горжусь собой, что смогла отпустить Сашу, что не впала в депрессию и не стала строить иллюзий понапрасну, когда он захотел вернуться. Многие женщины прощают измену, предательство и продолжают жить с мужем. Я ни в коем случае не осуждаю – не имею права. Это ведь личный выбор каждого. Решиться на глобальный шаг и уйти от мужа-изменника непросто, и я даже в какой-то степени понимаю женщин, которые ничего не предпринимают. Изменить привычный уклад жизни, стереть мечты и планы, которые строили с мужем на протяжении многих лет, объяснить детям причину, почему мама с папой больше не вместе, и увидеть их боль – это невыносимо. И кто-то остается вариться в той каше, которую заварил супруг, а кто-то все же делает попытку вырваться и все изменить.

Я решила все изменить и чувствую, что не прогадала. Я на правильном пути.

Выхожу из машины, предполагая, что Саша не явится сегодня, несмотря на то, что в конечном итоге его отпустили домой. Но дело, конечно, завели. Отвертеться ему не удастся. Быстрым шагом я направляюсь к массивной двери здания, но через несколько метров останавливаюсь, услышав позади себя знакомый голос.

– Аль, подожди, пожалуйста.

Я оборачиваюсь. Вознесенский выглядит откровенно плохо. На его лице ярко выражены следы бессонницы – он словно постарел лет на десять, а в нашем возрасте это уже весомая цифра.

– Не ожидала тебя здесь увидеть, – говорю вместо приветствия.

– Я не мог не прийти, – переминаясь с ноги на ногу, произносит он.

– Тогда идем, – я делаю шаг, но муж останавливает меня.

– Мы можем поговорить?

– Саша, мы уже все друг другу сказали. Какой смысл снова и снова обсуждать одно и то же? – на выдохе произношу я. – Ты мне не скажешь ничего нового, а мое решение не изменится. Так зачем тратить драгоценное время друг друга, и без того…

Я замолкаю. Не хочу произносить то, что так и хочет сорваться с губ.

– И без того что? – Вознесенский  цепляется за слова. – Без того потратила на меня лучшие годы своей жизни? Ты это хотела сказать?

– Я не считаю, что потратила на тебя лучшие свои годы. У нас была семья, Саш, – я замолкаю. – В ней появились дети. Мы с тобой вместе взрослели, работали, ездили в отпуск. Хорошего было много. И я тебе благодарна за это, но в какой-то момент мы не заметили, как наш брак перестал быть чем-то значимым, осталась лишь печать в паспорте, понимаешь? А мы с тобой перестали существовать.

– Мы можем все вернуть, – заявляет уверенно.

– Да ты пойми, я не хочу все возвращать. Я стала другой, – протягиваю я. – У нас с тобой как у мужчины с женщиной больше нет ничего общего. Мы только родители, Саш. И этот статус сохранится на всю оставшуюся жизнь. В остальном это конец.

– Я не верю, что тебя не будет в моей жизни, – произносит растерянно, запуская пятерню в свои густые волосы. – Ты много значишь для меня, Аля. Мне нужно было потерять тебя, чтобы понять это.

– Саш, давай не будем. Ты мне не скажешь ничего нового, а старое я слышать не желаю. Пойдем. Скоро начнется заседание.

– Прости меня, Альбина. Давай просто попробуем сохранить, – в голосе Саши слышится дрожь, и я понимаю, что это не очередная уловка. Это чистая правда.

– Нечего сохранять, – равнодушно пожимаю плечами, хоть и внутри все еще болит. – Мы топчемся на руинах.

– Я потерял все, – шепчет он. – Жену, семью, работу, а теперь и свобода на подходе. Дети меня ненавидят, в глазах близких людей и всего города я просто ничтожество. А ты… От тебя сквозит равнодушием, Аля. Это самая ужасная месть, которая только существует в природе. Ты так любила меня, а теперь…

– А теперь я люблю себя, – отрезаю, бросая на него холодный взгляд.

– Я до сих пор не верю в то, что ты ушла и разлюбила.

– Но это так, – киваю.

– Я не останусь на заседание. Мне там нечего делать, – поджимает губы, опуская грустный взгляд в пол. – До свидания, Аля.

Вознесенский разворачивается и уходит, оставляя меня в полном недоумении. Ну что ж, это, может, и к лучшему.

Само заседание проходит как в тумане – я осознаю и понимаю, но кажется, будто все это происходит не со мной. Я даже не понимаю, сколько времени нахожусь в зале суда.

Но как только я выхожу на улицу, в тот же миг меня окутывает свобода. Я чувствую небывалую легкость, как будто только что скинула тяжелый груз, который мешал мне продолжать свой путь. Это может означать только одно: я на правильном пути.

Бросаю взгляд на свою машину и улыбаюсь. На капоте лежит огромный букет свежих белых роз и стоит стакан кофе. Я точно знаю, от кого розы, и даже могу предположить, что написано в торчащей из цветов записке. Меркулов умеет удивлять, а главное – рядом с ним я чувствую себя как за каменной стеной, чего не было на протяжении всей жизни с Сашей.

Так, хватит уже о прошлом. Впереди меня ждет потрясающее будущее.

Я достаю записку и читаю следующее:

Сегодня в восемь я буду ждать тебя в нашем месте. Надень, пожалуйста, то черное платье с открытой спиной. Я хочу сойти с ума от красивой женщины. Ты покорила мое сердце, Аля. Я влюблен в тебя, как мальчишка. С нетерпением буду ждать встречи.

Эпилог

Год спустя 

– Как можно было проспать в такой важный день? – чуть запыхавшись, бросаю я.

– Я рассчитывал, что твой будильник сработает, – отвечает Меркулов.

Самолет с нашими детьми прилетел пятнадцать минут назад, а мы до сих пор не добрались до здания аэропорта. Мало того, что мы со Стасом проспали, так еще и попали в пробку, что