После развода. Шанс вне расписания - Марьяна Карпова

Однажды утром за завтраком Вероника отодвинула тарелку с омлетом, который он, к своему удивлению, научился готовить почти идеально.

— Я думаю, нам нужно расширять штат, — сказала она деловым тоном.

— В студии? Я уже говорил, готов выделить…

— Не в студии, — перебила она. — В нашей общей организационной структуре — семье, — подмигнула Вероника, улыбаясь. Она научилась иногда говорить на языке Артёма. — Развитие активов. Нам нужен наследник или наследница. Для оперативного управления в долгосрочной перспективе.

Он замер с кофейной чашкой на полпути ко рту. Он медленно поставил чашку.

— Это… серьёзное предложение.

— Вполне. Я изучила риски: мой возраст, здоровье, график работы. Твои генетические предрасположенности. Риски минимизированы. Мы финансово устойчивы. У нас есть надёжная инфраструктура, — она кивнула в сторону дома. — И команда управления, — добавила она, глядя на него. — Если ты не готов, мы можем отложить…

— Нет, — перебил Артём. Его голос был хриплым. Он встал, отошёл к окну, глядя на покрытую инеем реку. Его плечи поднялись и опустились в глубоком вдохе. — Я просто… не думал, что ты… предложишь это первой. Я не был уверен…

— В чём?

— Что ты захочешь. Из-за прошлого. Из-за рисков. Из-за того, что это навсегда свяжет тебя со мной ещё сильнее.

Она подошла к нему, встала рядом.

— Артём, я уже навсегда связана с тобой. Юридически, финансово, да и просто по факту. А любовь не стоит на месте — она меняется, становится сильнее, крепче, глубже. Она прорастает в нас будущим.

Он обернулся.

— Я согласен, — сказал он тихо, очень тихо, а потом добавил:

— Больше, чем согласен. Я… — он искал слово, но оно, как всегда, когда дело касалось чувств, не находилось. Я счастлив, что ты есть на белом свете, что, мне, совершившему… предательство. Да, я осознал, что ошибка это мягко сказано, потому что по собственной дурости я сломал то, что было настоящим. Ты, несмотря на это, позволила мне всё изменить, ты мне поверила и дала шанс. И ты изменила меня. Я… я люблю тебя.

Глава 24

Год спустя

У одной из комнат изменилось назначение — теперь это была детская. Её обустройством Вероника занималась с особой любовью, но и Артём не оставался в стороне. Они вместе обсуждали, как и что разместить, как сделать так, чтоб детская получилась не просто светлой и уютной, а интересной для будущего наследника или наследницы.

Беременность у Вероники протекала без проблем, хотя одна проблема всё же была — Артём. Он так сильно переживал, что его забота иногда переходила разумные границы.

— Вероника, ты выпила витамины? Когда тебе к врачу? Давай я поеду с тобой.

— Артём, я справляюсь сама. Ты опять накупил витамины, хотя столько совсем не нужно.

— Тебе надо больше отдыхать.

— Я и так не сильно загружена.

— Ты опять собралась ехать в какую-то глушь одна! Или с водителем, или со мной!

— Что может случиться? Срок ещё небольшой.

— А если случиться? Там же может не быть связи.

Из рационального и спокойного бизнесмена, Артём превратился в сверх заботливого мужа и будущего папу. Он, кто обходил эмоции стороной, стараясь их не показывать, менялся, стараясь обнимать чаще жену, поглаживая едва заметный животик, разговаривать с малышом.

Он предупреждал малейшие желания Вероники, поэтому она опасалась иногда их озвучивать.

Малыш родился быстро, роды были стремительные, будто торопился появиться на свет.

С некоторых пор любимым место для работы, если Артём работал онлайн, стала детская.

Он работал, но одна рука лежала на спинке колыбели из тёплого светлого дуба — того самого, из которого Пётр Алексеевич сделал им комод, а потом, по специальному заказу, и эту колыбель.

В колыбели, завёрнутый в мягкую пелёнку цвета пыльного мха (Вероника выбирала ткань два месяца), спал их сын. Егор. Не Артём-младший, а просто Егор. Решение было принято родителями задолго до рождения малыша, едва они узнали, что будет сын, хотя Вероника в этом не сомневалась.

Дверь приоткрылась, и вошла Вероника. Она была в мягких домашних штанах и рубашке Артёма, волосы собраны в небрежный пучок. Она выглядела уставшей, но спокойной и счастливой.

— Спит? — прошептала она.

— Как сурок, — так же тихо ответил он, отрываясь от экрана. — Покушал, сменили подгузник, заснул без звука. Идеальный клиент.

Она подошла, заглянула в колыбель, поправила край пелёнки. Потом опустилась в кресло рядом с Артёмом, положив ноги на пуфик.

— Катя прислала итоговый отчёт по последнему проекту. Прибыль на пятнадцать процентов выше прогноза. Говорит, клиент хочет ещё один объект.

— Отлично. А мой фонд закрыл квартал с рекордными показателями. Даже азиаты довольны.

Они сидели в тишине, слушая ровное дыхание сына. Не было необходимости что-то ещё говорить — всё было сказано и всё было сделано.

— Страшно? — спросил он вдруг, глядя на спящего ребёнка.

— Ужасно, — честно ответила она. — Но не так, как раньше. Раньше я боялась, что всё рухнет. А сейчас… сейчас я боюсь не справиться, но это другой страх. Обычный для мамы без опыта.

— У нас есть всё, чтобы справиться. Пойдём в кабинет, у нас есть одно важное дело.

— Какое?

— Узнаешь!

Вероника не стала спорить, потому что было любопытно, что это за дело такое.

Артём взял с полки дубовый бокс, открыл его. Пролистал старые эскизы, их допсоглашение, фотографии стройки. Дошёл до чистого листа.

— Нужно внести нового участника в реестр семьи. И прописать его права.

— Право на безусловную любовь, — сказала она, глядя, как он выводит твёрдым почерком: «Егор. Принят в состав учредителей пятнадцатого марта две тысячи... года. Доля — сто процентов нашего будущего».

— И обязанности учредителей, — добавил он, — обеспечить безопасность, образование и право на собственные ошибки. Не наши, а его.

Он положил листок в бокс и закрыл крышку. История продолжалась — их история. История Егора только началась.

— Я тут подумал, Егору нужны, как минимум, брат и сестра. Не хочется, чтоб он рос один. Вот у тебя есть Виктор, а я знаю, что такое единственный ребёнок в семье… И дети же это свет в доме, продолжение света, что в нас…

— Я не против. Знаешь, я же могу работать из дома, лишь иногда приезжать в офис.

— Вероника, это же твоё дело… Никто от тебя не требует… Я тоже могу часть работы вести из нашего дома.

— Вот и прекрасно. Работа это не всё, что есть в нас в жизни. Главное — наш