Влюбить босса. Новогодний спор - Ника Лето

— Мам, — предупреждающе начинаю я.

— Молчу, молчу, — она поднимает руки в примирительном жесте.

Я впервые вижу маму такой… растерянной и одновременно довольной. Она не знает, как себя вести в этой новой для неё реальности, но ей явно нравится то, что она видит.

— Не буду вам мешать, — говорит она.

Делает шаг к выходу, но останавливается. Поворачивается и смотрит на нас.

— Кстати, Кирилл, — говорит она как бы между прочим. — Отец на следующей неделе возвращается из командировки. Я подумала… может, вы придёте вместе с Женей? На ужин. В субботу вечером.

Я замираю. Суббота. Ночь с субботы на воскресенье — это когда заканчивается наш месяц. Дата, которую я отмечал в календаре, как самый важный день в моей жизни. Когда мы наконец сможем…

Реально, в моём телефоне стоит напоминание: «День Х. Женя».

— Мы… подумаем, мам, — говорю я осторожно. — У нас могут быть планы.

— Планы, — мама тепло улыбается. — Хорошо. Вы подумайте. Но мы с отцом будем очень рады, если вы приедете.

Я отпускаю руку Жени и иду в коридор, чтобы закрыть за мамой дверь. Она смотрит на меня, делает шаг и вдруг треплет по голове, как в детстве. Я чувствую себя десятилетним мальчишкой.

— Боже, Кирилл, — вздыхает она, и в её голосе столько эмоций, что у меня самого ком в горле. — Неужели я наконец-то дождусь внуков?

И мама уходит. Я закрываю дверь на замок, поворачиваюсь к Жене. Она смотрит на меня огромными глазами. Кажется, никак в себя не придёт от шока.

— Твоя мама… она… пригласила меня… на ужин? — выдыхает она.

— Да, — отвечаю я.

Я смотрю на неё. На её губы, на её глаза, на её дрожащие пальцы. И внутри разливается горячее, предвкушающее тепло.

— Женя, — говорю я медленно, — ты понимаешь, что в субботу вечером заканчивается наш срок?

Она замирает. Потом до неё тоже доходит. Её глаза расширяются, щёки заливаются румянцем.

— То есть… после ужина с твоими родителями… мы…

— Именно, — мои губы расползаются в счастливой улыбке. — После ужина с родителями мы наконец-то останемся вдвоём. Без ограничений. Без правил. Без этого дурацкого пари.

Женя молчит. Смотрит на меня. Потом её губы тоже начинают подрагивать в улыбке.

Семь дней. Семь дней поцелуев, объятий и этого сладкого, мучительного ожидания…

А потом — наша ночь. Наконец-то.

И, кстати, может всё-таки хоть что-то мне сегодня перепадёт?

Глава 31

Сбой

Чёрт. Это знакомство с мамой перевернуло всё в моей душе. Я до сих пор чувствую, как меня потряхивает. Кажется, никогда в жизни я так сильно не нервничала.

— Твоя мама… — начинаю я и замолкаю, не зная, как сформулировать свою мысль.

— Знаю.

Кирилл подходит ко мне и обнимает, утыкаясь носом в макушку. Я слышу игривость в его голосе, но мой мозг всё ещё анализирует произошедшее.

— Она… хорошая, — заканчиваю я мысль, хотя собиралась сказать совсем другое.

— Да.

— Но она была очень холодна со мной, — вырывается у меня наконец. — Кирилл, я ей явно не понравилась. Я вся такая лохматая, такая… Она, наверное, решила, что я какая-то… непонятно кто.

Он отстраняется, заглядывает мне в глаза. В его взгляде я вижу тепло и смешинки.

— Женя, она не холодная. Она в трансе. В глубоком, продолжительном трансе.

— В смысле?

— В прямом. Моя мама уже лет десять не рассчитывала, что из меня выйдет хоть какой-то толк в плане личной жизни, — усмехается он. — Я никогда никого ей не представлял. Ни разу. За всю жизнь. Она уже решила, что я законченный холостяк и умру в окружении кошек и контрактов.

Я смотрю на него, пытаясь переварить информацию.

— То есть… я первая?

— Ты первая. Единственная. И, судя по тому, что она сказала перед уходом, — он делает паузу, и его глаза становятся серьёзными, — она уже ждёт от нас внуков.

Я чувствую, как краска заливает щёки. Жар поднимается от шеи к самым корням волос. Божечки-кошечки, быть такого не может! А я реально решила, что не оправдала надежд этой женщины.

— Что? — выдыхаю я. — Внуков? Она сказала про внуков?

— Ага. И у неё глаза блестели. Так что, Жукова, считай, что знакомство прошло успешно. Более чем.

Я отступаю на шаг, пытаясь справиться с информацией. Но он не даёт мне. Просто притягивает обратно, вжимая в себя так, что между нами не остаётся ни миллиметра. Его горячее дыхание опаляет моё лицо.

— А теперь, — его голос становится ниже, хриплым, интимным, — помнишь, на чём мы остановились до этого… эээ… форс-мажора?

Я сглатываю. Ещё бы я не помнила. Эти несколько секунд до звонка в домофон я буду помнить, наверное, вечность.

— Помню, — шепчу я.

— Отлично.

Кирилл подхватывает меня на руки. Я вскрикиваю от неожиданности и обвиваю руками его шею. Он несёт меня в спальню, не отрывая взгляда от моего лица. В его глазах — тот самый голод, который я видела весь вечер. У меня мгновенно мурашки устраивают танцпол на моей коже.

Он опускает меня на кровать. Сам нависает сверху, опираясь на локти. Внутри меня всё пляшет от страха, предвкушения и шока. Я правда ему позволю зайти чуть дальше? Мы ведь можем подождать…

Всего каких-то семь дней, каждый из которых — сладостная пытка.

Невозможно же сопротивляться такому искушению. Но мы должны. Да пусть всё летит к чёрту! Нет, мы почти у цели. Блин, как же сложно думать, когда я чувствую на себе его вес, когда она так близко…

Только руку протяни, только…

— Женя, — шепчет Кирилл, касаясь губами моего виска. — Я больше не могу ждать. Давай… давай просто сделаем друг другу хорошо. Пожалуйста.

— Давай, — шепчу я.

Его руки находят мои, переплетают пальцы. Он смотрит мне в глаза.

— Доверься мне.

— Звучит так, будто ты сделаешь что-то очень плохое сейчас.

— Ну что ты, — искушающе тянет он. — Я сделаю только хорошее. Очень-очень хорошее. Тебе точно понравится. Гарантирую.

Кирилл наклоняется и целует меня. Сначала нежно, аккуратно, но вскоре поцелуй переходит в страстный, горячий, глубокий. Он так активно хозяйничает у меня во рту, что голова кругом идёт и сбивается дыхание.

Его руки скользят по моему телу, находят край футболки, и через секунду она исчезает, улетает куда-то в сторону. Я остаюсь перед ним полностью обнажённая, и меня вдруг накрывает стыдливость. Но он так смотрит на меня, будто я — самое шикарное, что он видел в своей жизни.

— Какая же ты красивая, — выдыхает он.

Я тянусь к нему, стягивая его