Влюбить босса. Новогодний спор - Ника Лето

А ведь мы могли бы прямо сейчас наплевать на всё. И это было бы очень яркое впечатление. Это было бы так прекрасно, что мне плакать хочется, что я отказываюсь от этого.

До безумия хочется ощутить уже его в себе.

Кирилл опускается ко мне снова и целует мою шею, спускаясь ниже. Ключицы. Плечи. Грудь. Когда его губы смыкаются вокруг соска, я выгибаюсь дугой, впиваясь пальцами в его волосы. Это невероятное ощущение. Острое, сладкое, сводящее с ума.

Боже… И как я только терпела и не позволяла? Это же восхитительно. Умереть можно от наслаждения.

— Кирилл… — стону я.

Его руки исследуют моё тело. Медленно, жадно, запоминая каждый изгиб. Он касается везде, где хочет, и я позволяю. Я хочу этого. Хочу его.

Мои пальцы тоже не остаются без дела. Я глажу его спину, плечи, грудь. Чувствую, как под моими ладонями перекатываются мышцы, как напряжено каждое движение. Он задерживает дыхание, когда я касаюсь его живота, спускаясь ниже.

— Женя, — его голос звучит предупреждающе, но я не останавливаюсь.

Кирилл стонет, когда мои пальцы смыкаются вокруг него. Этот низкий, вибрирующий звук простреливает всё моё тело электрическим разрядом. Я чувствую, как напрягаются его мышцы, как сбивается дыхание.

Его рука скользит к сосредоточию моего желания. Он толкается пальцем, и я выгибаюсь дугой. Прибавляет второй палец. Невероятно. Кирилл… опытно ведёт меня к разрядке. И я не могу отвести от него взгляда.

Мы дарим друг другу наслаждение, скользя по телам в унисон, глядя друг другу в глаза. В темноте спальни его зрачки расширены, губы приоткрыты, и он такой красивый, такой мой…

— Какая же ты шикарная, Женя, — хрипит он.

И я чувствую, что он едва сдерживается, чтобы не финишировать.

— Ты тоже ничего, — пытаюсь пошутить, но его палец задевает чувствительную точку.

И я уже стону вместо разговоров. Зажмуриваюсь, не в силах больше контролировать своё тело. Оно выгибается, пульсирует, взрывается миллионом искр. И слышу его сдавленный стон. Чувствую, как он содрогается рядом, прижимаясь крепче. Как его страсть пачкает нас обоих, наши тела и простыни, всё вокруг.

Но как же нам сейчас всё равно на это.

Просто хорошо. Просто так обалденно, что я думать не могу ни о чём.

Мы замираем, а потом Кирилл притягивает меня к себе, вжимая в свою грудь. Его руки гладят мои волосы, спину, плечи.

— Спасибо, — шепчет он мне в макушку.

Едва соображаю.

— За что?

— За всё, — он проводит большим пальцем по моей щеке. — За то, что ты появилась в моей жизни. За то, что перевернула всё с ног на голову. За то, что терпела мой характер, — он делает паузу и хмыкает: — И за то, что позволила насладиться собой.

Я тихонько смеюсь.

— Только не рассчитывай, Шереметьев, что это повторится. Это была единоразовая акция.

— Чёрт. Жаль. Я, знаешь ли, вошёл уже во вкус. Хочу ещё такого «чуть-чуть». Или… может быть что-то более смелое.

Я краснею. И радуюсь, что в темноте спальни он не видит моих пылающих щёк.

— Пожалуй, пока остановимся. Потерпи уж как-нибудь семь дней.

Он стонет и откидывается на подушку.

— И всё-таки ты меня когда-нибудь убьёшь. Теперь мои сны станут ещё более острыми и яркими, а фантазии — более достоверными.

Да уж. У меня, кажется, тоже.

Глава 32

На чай?

Ещё шесть дней. Шесть бесконечно долгих дней и всё закончится. Точнее… начнётся что-то новое и прекрасное. То, чего мы с таким нетерпением ждём с Кириллом. Будто у нас будет личный Новый год.

Меня уже даже не занимают слухи и шепотки на работе, я не реагирую на взгляды Кати. Сердце не ёкает, когда на меня смотрят. Мне плевать. Я счастлива, и не хочу больше реагировать на чужие козни. Меня занимает только Кирилл. И наши жаркие объятия и поцелуи посреди рабочего дня.

Никак не удержаться.

После вчерашней ночи, после всего, что мы позволили друг другу, держаться теперь в тысячу раз сложнее. Раньше мы хотя бы не знали, каково это — касаться друг друга так интимно, доводить до исступления, чувствовать, как тело откликается на каждое движение. Теперь знаем. И это убивает. Это не даёт сосредоточиться на работе.

В голове только всё самое неприличное крутится. И никак не избавиться от этого наваждения. Особенно когда я вижу его. Такого статного, красивого. И я прекрасно знаю, что скрывается под этими строгими костюмами…

Чёрт. Я сойду с ним с ума.

А ещё я понимаю прекрасно — ещё одна ночь в его квартире, и наш «месяц» рухнет окончательно. Мы оба на пределе. Нужна передышка. Хотя бы одна ночь раздельно, чтобы прийти в себя, остыть, вспомнить, что мы вообще-то люди, а не ходячие сгустки гормонов.

Поэтому после работы я заявляю ему, что поеду к себе домой. Категорично. Чтобы он не стал меня уговаривать. И он не уговаривает. Почти.

— Я отвезу тебя, — говорит Кирилл тоном, не терпящим возражений. — Провожу до двери.

— Только до двери, — предупреждаю я, пытаясь быть строгой.

Правда кого я обманываю? Звучит, это так жалко. И что-то мне подсказывает, что одним провожанием дело не закончится.

— Обещаю, — усмехается он.

Ну вот. Он врёт. Я знаю. И он знает, что я знаю. Но что поделать? Мы оба играем в эту игру.

Машина останавливается у моего подъезда. Мы поднимаемся по лестнице в тишине, которая звенит от напряжения. Я чувствую его взгляд на своём затылке, на шее, на губах. Чувствую, как плавлюсь от одного его присутствия.

И вот мы добираемся до моего этажа. Я поворачиваюсь, чтобы сказать «спокойной ночи», и в ту же секунду оказываюсь прижата к стене. Его губы находят мои. Кирилл целует меня так жадно и нетерпеливо, будто мы с ним вообще давным-давно таким не промышляли. Будто он уже дико соскучился по мне.

— Кирилл… — выдыхаю я.

— Ммм?

— Ты обещал…

— Я обещал проводить до двери. Я проводил. — Его губы скользят по моей шее, и мысли путаются. — Дальше мои обещания не распространяются.

Я смеюсь, запрокидывая голову, давая ему больше доступа.

Глупая. Слабая. Счастливая.

— Ну может… на чай зайдёшь? — шепчу я, понимая, что всё снова улетело в тартарары. — Раз уж ты здесь.

Кирилл отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Женя, ты только что сделала мой вечер.

— Я ещё ничего не сделала, —