Конор - А. Заварелли

— Чёрт, ты такая красивая. — Мои бёдра врезаются в её, и она принимает меня, как чемпионка, вонзая ногти мне в спину. — Ты ведь даже не представляешь, что делаешь с мужчинами, да?

Её глаза, мягкие и открытые, изучают моё лицо, ища истину за моей болтовней. Я не хочу отводить взгляд, но мне чертовски хорошо от того, как она сжимает мой член. Мои веки слишком тяжелы, и я не знаю, погружаюсь ли я в кому или в дурман, когда мои яички подтягиваются и всё тело содрогается.

— Чёрт. — Руки подкашиваются, и я обрушиваюсь на неё сверху, член дергается и пульсирует, пока я заливаю её тем, что кажется годовым запасом моего семени.

Её пальцы перебирают мои волосы, а я не могу пошевелиться. И не хочу. Я остаюсь там, размякая внутри неё, проводя губами по её губам в неспешном поцелуе, пока мы оба не становимся слишком слабы, чтобы продолжать.

— Останься со мной сегодня ночью, — шепчет она мне в шею. — Пожалуйста?

Я перекатываюсь на бок и набрасываю руку ей на талию.

— Не хотел бы оказаться ни в каком другом месте, Твигз.

Мои тяжелые глаза расфокусировано блуждают по комнате, когда я переворачиваюсь на бок, вслушиваясь в тишину. Мне показалось, я услышала всхлип из конца коридора. Тень скользит по стенам спальни. Конор уже встал с постели и натягивает трусы.

— Всё в порядке, — успокаивает он меня. — Просто кошмар приснился. Спи дальше.

Он не дожидается моих возражений, и последнее, что я вижу, его обнаженная спина, удаляющаяся по коридору. Во рту сухо и липко, я сажусь, пытаясь унять бешено бьющееся сердце. Арчер замолкает, когда комнату наполняет мягкий голос Конора, но я не успокоюсь, пока не увижу всё сама. Это материнский инстинкт, заставляет идти к нему. Мне нужно убедиться, что он в порядке.

Наспех накидываю фланелевую рубашку Конора, которая доходит мне до самых колен. Кое-как застегнув пуговицы, я на цыпочках крадусь по коридору и, прислонившись к дверному косяку, заглядываю внутрь.

Арчер свернулся калачиком рядом с Конором, его крошечная ручка крепко обхватила бицепс мужчины. Тишину полутемной комнаты наполняют мягкие слова, Конор листает страницы любимой книги Арчера, читая о приключениях непоседливого щенка.

Мне кажется, моё сердце сейчас взорвется. Или, может, оно уже взорвалось. Этого не может быть. Мой сын не сидит рядом с этим мафиози, успокоенный убаюкивающим звучанием его голоса. Но ведь сидит. Арчер смотрит на лицо Конора с таким благоговением, что это пробирает до самого костного мозга. Я вижу, как это происходит, Арчер тоже начинает привязываться к нему.

Я отступаю в коридор, позволяя этому осознанию осесть внутри тяжелым камнем. Я не знаю, что творю. Этот мужчина, совсем не тот, кого я выбрала бы в качестве объекта любви для Арчера. Он живет жизнью, полной насилия, хаоса, всего того, от чего я отчаянно пыталась сбежать. И всё же никто никогда не был так нежен с моим сыном.

Тихие, мягкие слёзы скатываются по щекам, когда я сползаю по стене и подтягиваю колени к груди. Мне кажется, я схожу с ума, и самое худшее, я хочу этого. Я хочу этого так сильно, что почти чувствую вкус. Я хочу, чтобы у Арчера в жизни был этот сильный, загадочный мужчина. Чтобы он направлял его, защищал, давал кров. Но больше всего, чтобы любил его.

Это кажется таким далеким от реальности, но я не могу отрицать, что это происходит прямо сейчас, пока я слушаю их общение. Когда Конор дочитывает последние слова на странице, я задерживаю дыхание, ожидая чего-то, что докажет мою неправоту. Но вместо этого слышу лишь приглушенный голос Конора:

— Ну вот, малыш, давай спать, идет?

В комнате воцаряется тишина. Следующие десять минут я жду, что Конор выйдет, но он этого не делает. Когда я наконец заглядываю за угол, я вытираю затуманенные глаза, и улыбка трогает мои губы. Крупная фигура Конора растянулась на крошечной кроватке, защищая Арчера от метафорических монстров под кроватью. Они оба крепко спят, повернувшись друг к другу, и их легкие наполняются глубоким, мирным дыханием.

И именно в этот момент до меня доходит, что я окончательно влипла.

В раннем утреннем свете кровать прогибается под весом Конора, когда он возвращается ко мне. Крепкая рука обвивает мою талию и притягивает к себе, вжимая в тело, которое, клянусь, было создано лишь для того, чтобы стать прибежищем для моего. Он зарывается носом в мою шею, вдыхая мой запах, и трется членом о мои ягодицы.

Где-то на задворках сознания голос разума пытается напомнить мне, что это неправильно. Это безумное, пьянящее чувство страсти - химическая реакция моего предательского тела, и мне нужно быть сильнее, умнее. Но где-то между вчерашней ночью и этим утром вся логика была принесена в жертву богам войны. Тело, сердце и душа воюют друг с другом, и я боюсь, что в конце концов Конор покорит их все.

— Даю одну попытку угадать, о чём я думаю. — Мозолистая ладонь Конора скользит под простыню и сжимает мою грудь, мой сосок остро упирается в его горячую кожу.

Скрытая улыбка трогает мои губы, пока я зарываясь лицом в подушку.

— О чём же?

— О блинчиках. — Он покусывает меня за плечо.

Девичье хихиканье вырывается из моей груди, удивляя меня саму.

— Я бы не догадалась.

— Нет? — Его вторая рука скользит между моих бёдер, пальцы плавно проходят сквозь влагу, которая уже собралась там.

Я выгибаюсь навстречу ему, широко разводя ноги, как влюбленная дурочка.

— Определенно, я бы не догадалась.

Конор переворачивает меня на спину и оказывается сверху, опускаясь между моих бёдер, и стягивает трусики, словно пещерный человек.

— Может, с сиропом. Или с клубникой. Я ещё не решил.

Я обхватываю его талию ногами, когда он входит в меня, а его веки тяжелеют от дурманящего удовлетворения. Конор не просто любит трахать меня, он любит обладать мной. До этого он был груб. Собственнический, жесткий, требовательный. Но сейчас он нежен и медлителен, вращая бедрами, входя и выходя из меня так, будто у него в запасе весь день, чтобы оставаться в этом положении.

Он целует меня, вдыхает мой