Конор - А. Заварелли

— У них случился бы сердечный приступ, если бы они увидели, на что похожа моя жизнь сейчас.

— Имеешь в виду, замужем за таким, как я?

Её глаза смягчаются, когда она смотрит на меня.

— Да просто всё. Последние пару лет были моим грандиозным провалом. Им было бы так стыдно за меня.

— Это была не твоя вина. Ты не можешь контролировать то, что другие люди делают с тобой.

Она опускает голову, и в её голосе сквозит неизвестность.

— Как думаешь, они всё равно попытаются добраться до меня, когда узнают, что я с тобой?

— Они больше никогда не посмеют к тебе прикоснуться, Твигз. Я позабочусь об этом, даже если это, будет последнее, что я сделаю.

В течение следующих двух недель наша жизнь входит в комфортную колею. Конор встает задолго до начала дня и уходит на работу, оставляя нас с Арчером завтракать вдвоем. После его утренних занятий в подготовительной группе мы проводим дни вместе, играем, читаем и дорожим каждым моментом, который нам был дан.

Это всё, о чём я когда-либо мечтала, и облегчение от того, что он дома, со мной, невозможно выразить словами. Но я не могу отрицать, что часть меня, всё ещё чувствует пустоту. Впереди нас ждет ещё столько неопределенности.

С того самого момента, как Конор привёз нас к дому, он дал понять, что мы должны жить по определенным правилам. Мы не должны выходить из дома, если его или кого-то из ребят нет рядом, чтобы отвезти нас. Он сказал, что это ради нашей безопасности, но я также задавалась вопросом, не боится ли он, что мы от него сбежим.

Он не прикасался ко мне с того дня, когда мы забрали Арчера в Нью-Гэмпшире. Вскоре после этого он уехал и с тех пор появлялся дома лишь на несколько часов каждую ночь, чтобы поспать на диване. Он настоял, чтобы я спала в его кровати, а для Арчера выделили отдельную комнату в конце коридора. У нас есть всё необходимое, крыша над головой, еда, и мы снова вместе. Но отсутствие Конора ощущается каждый день.

Он предупредил меня, что работа отнимает у него много времени, но мне кажется, дело в чем-то другом. Я чувствую, что его отсутствие преднамеренно, и не знаю, что думать об этом холоде. Я трачу слишком много времени, пытаясь его понять. Мне не должно быть дела до того, что он делает и где находится, но мне приходила в голову мысль, что он в Sláinte, развлекается с кем-то ещё. Возможно, поэтому он ко мне и не прикасается.

Ситуацию не облегчает и то, что Арчер по несколько раз на дню спрашивает о нём, интересуясь, когда он придет домой. Я прямо высказала Конору свои опасения по поводу сына, и какая-то часть меня ненавидит его за это. Если он никогда не собирался присутствовать в жизни Арчера, ему не следовало вести себя так, будто он собирается это делать.

Разумом понимаю, что позволять себе такие чувства неразумно и напоминаю себе, что расстраиваться или пытаться его «раскусить», последнее дело. Что действительно важно, так это мой план побега. Поскольку Конор заставил меня уволиться с единственной работы, у меня нет источника дохода, кроме того, что он предлагает. Он дал мне дебетовую карту, как и обещал, и настоял, чтобы я пользовалась ею столько, сколько нужно.

Я никогда не собиралась быть содержанкой. Несмотря на то, что говорит Конор, я не могу полагаться на его обещания или на то, что этот брак сложится удачно. Поэтому, как бы я себя за это ни ненавидела, каждый раз, когда хожу в магазин, я снимаю небольшие суммы наличными, чтобы отложить их на экстренный случай.

Но пока что всё, что я могу делать, это сидеть на диване и набивать живот мороженым, пока не придумаю план получше. Именно этим я и занимаюсь, когда Конор входит в дверь. Как только наши взгляды встречаются, я сразу понимаю, что что-то не так. Он выглядит измотанным и разбитым, но ещё хуже, это кровь на его рубашке. Вид этой крови заставляет меня подойти к нему, не раздумывая. И только когда я оказываюсь рядом, и мои руки начинают ощупывать его тело в поисках ран, я понимаю, насколько это глупо.

Жар приливает к шее, когда я поднимаю взгляд и ловлю на себе изучающий взгляд Конора.

— Ты в порядке? — пищу я. — Что случилось?

— Ничего особенного. — Он морщится, когда я касаюсь его руки. — Просто царапина.

Но я обнаруживаю не просто царапину, когда отгибаю его рубашку и вижу пропитанную кровью повязку.

— О Боже, Конор! В тебя стреляли?

Он снова вздрагивает.

— Я в порядке. Просто отстань, ладно?

Мои дрожащие руки опускаются, и он не упускает это из виду. Он вздыхает и сокращает дистанцию между нами, заправляя прядь моих волос за ухо.

— Прости. Я почти не спал. Это были долгие две недели.

— Это Локо? — спрашиваю я.

Конор качает головой.

— Нет, лучше бы это были они, но это другое. Ещё одна проблема, с которой нам приходится разбираться.

— Ты истекаешь кровью. — Мои пальцы снова тянутся к ране. — Позволишь хотя бы помочь тебе обработать её?

Его глаза встречаются с моими, они чертовски красивые для такого уродливого мира. Но именно благоговение, которое я вижу в глубине этих радужек, проникает в мое сердце. До этого момента мне и в голову не приходило, что у него никого нет, кто мог бы о нем позаботиться. И мне больно думать о нем в таком ключе. Одинокий и покинутый. У него есть братья в мафии и работа, вот и вся его жизнь. Но до нашего появления этот дом был лишь набором пустых стен, где он спал.

— Где мне сесть? — спрашивает он.

Я оглядываю комнату в поисках места.

— Как насчет кухонного стола? Так будет удобнее всего.

Он проходит на кухню, а я направляюсь в ванную и роюсь в шкафчиках, надеясь найти хоть что-то для оказания первой помощи. К моему удивлению, у Конора там целая коллекция, и далеко не дешёвая. Всё здесь, уровня госпиталя. Мне требуется несколько минут, чтобы разобраться во всем этом и собрать необходимое, прежде чем я