Соблазнительный шелк - Лоретта Чейз

— Кливдон! — воскликнула Клара, требуя внимания. — Платье довольно… смелое, ты не находишь?

— Я ничего не понимаю в таких вещах, — признался герцог. — Только знаю, что всех леди на балу у графини де Ширак очаровало это платье, и все они желали его. А это — законодательницы парижской моды. Не удивлюсь, если кто-нибудь из них специально приедет в Лондон или пошлет за… Ах, вот и она.

Кливдон так старательно делал вид, что не замечает мадам Нуаро, что даже утомился от столь титанических усилий. Все это время он краем глаза следил за ней и видел — или чувствовал — каждое ее движение. Он знал, что она вышла из-за прилавка и направляется к ним, причем вовсе не торопится. Она принесла с собой легкий аромат, показавшийся до боли знакомым. Герцог чувствовал этот аромат, когда они вальсировали, и когда она целовала его, и когда забралась на колени в экипаже. Он постарался вызвать в памяти другие картины — как ее тошнило в его каюте и как она лежала в его постели, бледная как привидение. Но от этого стало только хуже. Тогда она была уязвимой, нуждалась в нем. Тогда он был для нее важен, или по крайней мере он в это верил.

А теперь на ее лице играла улыбка — профессиональная улыбка — и все ее внимание было сосредоточено на Кларе, а вовсе не на нем.

Герцог представил мадам Нуаро Кларе и заметил, что, услышав слова «леди Клара Фэрфакс», скандальная покупательница тихо ахнула.

Нуаро сделала реверанс, совершенно не похожий на тот скандальный реверанс в Париже, но вежливый и грациозный.

— Я подумал, что леди Клара захочет первой увидеть ваше знаменитое бальное платье, — громко проговорил он, — раньше, чем орды любопытных атакуют ваш магазин.

— Я никогда не видела ничего подобного, — призналась Клара.

— Мы хотели бы знать, можно ли это одеяние назвать смелым? — спросил герцог.

— Оно действительно смелое, если сравнить его с традиционной английской модой, — сказала мадам Нуаро. — Цветовая гамма непривычна для английских леди. Но не забывайте, что я задумывала его для бала в Париже, а не в Лондоне.

— И вы задумали его, чтобы привлечь внимание, — заметил герцог.

— Какой смысл идти на бал и не привлекать к себе внимание?

— Да, Клара, жаль, что тебя там не было, — сказал герцог, повернулся к Кларе и с удивлением обнаружил, что ее рядом нет. Она как раз обходила вокруг платья, осторожно, словно это была спящая тигрица. Кливдон потащился за ней. — Мне было любопытно узнать, допустят нас с мадам Нуаро на самый консервативный бал парижского сезона или нет. Шутка удалась.

— Я никогда не видела ничего похожего, — зачарованно повторила Клара. — Как оно, должно быть, прелестно выглядело, когда вы танцевали. Летящие кружева и все такое… — Она посмотрела на Кливдона, потом на мадам Нуаро и повернулась к прилавку. — Какой изумительный оттенок зеленого! — оживленно воскликнула она.

Скандальная покупательница обеими руками вцепилась в платье.

— Это мое. Я только хотела кое-что переделать.

Но Клара заверила даму, что хочет всего лишь посмотреть, и на какое-то время три головки склонились над прилавком. Беседа продолжилась шепотом.

— Спасибо, — очень тихо сказала Марселина.

— Вам вряд ли была нужна моя помощь, — ответил герцог так же тихо. Он был очень возбужден. Непозволительно, глупо возбужден. — Завтра весь бомонд будет на пороге вашего магазина, благодаря сногсшибательной рекламе в «Морнинг спектакл».

Женщина насмешливо подняла брови.

— Не знала, что вы читаете «Морнинг спектакл».

— Сондерс читает, — любезно сообщил герцог. — Он принес мне газету с чашкой утреннего кофе.

— В любом случае, хотя я буду рада принять весь бомонд, ваша будущая невеста для меня самый желанный приз.

— Я ничего не обещаю, — развел руками Кливдон. — Это всего лишь знакомство. Как и на балу у графини. Как видите, я не держу зла, хотя вы беззастенчиво меня использовали.

— Но ведь я сказала, что намерена вас использовать, практически в самом начале. Я предупредила вас об этом, как только убедилась, что привлекла ваше внимание.

Кливдон намеревался разобраться со всей этой ерундой, привести свою жизнь в порядок, сделать во время прогулки в парке предложение своей будущей невесте. Но едва они вышли из Уорфорд-Хауса, как Клара заявила:

— Что случилось, Кливдон, почему ты целую неделю не писал? Я думала, ты сломал руку и не можешь держать перо.

И он поведал ей о последних событиях, держась очень близко к истине, и вместо Гайд-парка привез ее в магазин.

Герцог рассказал Кларе, разумеется, не всю правду, а лишь ту ее часть, которая не могла причинить ей боль. Он постарался изложить всю историю так, чтобы развлечь ее, в манере, в которой раньше писал ей письма. В любом случае то, что он ей сказал, было правдой с точки зрения мадам Нуаро. Ведь она хотела только заполучить Клару в свой магазин.

И она была права, тысячу раз права, черт бы ее побрал. Ему хватило одного взгляда на мадам Нуаро, блондинку-родственницу и даже скандальную покупательницу у прилавка, чтобы понять: Клара одета плохо. Он ни за что не сумел бы объяснить разницу словами — женская одежда всегда оставалась для него загадкой, — но рядом с этими тремя женщинами Клара выглядела провинциалкой.

Ему этого не хотелось бы видеть. Потому что столь очевидная разница привела его в ярость, словно кто-то намеренно старался поставить Клару в невыгодное положение. Его злость вполне естественна, сказал он себе. Ведь он относился к Кларе покровительственно с тех пор, как впервые ее встретил, а тогда она была маленькой девочкой, меньше, чем дочка мадам Нуаро.

Ее дочь.

Повысив голос, он обратился к Кларе:

— Моя дорогая девочка, я привез тебя сюда не за покупками. Ты же знаешь, я больше всего ненавижу ходить по магазинам с женщинами. Да и домой нам пора. Я обещал твоей маме вернуть тебя вовремя. Оторвись наконец от этого роскошного платья. Если захочешь, чтобы миссис Нуаро обновила твой гардероб, Лонгмор привезет тебя сюда в любой другой день. — Подумав о скандальной покупательнице, а также сделав еще одну попытку облегчить свою совесть, он добавил: — Лично я не вижу причин, мешающих тебе побывать здесь снова. Вряд ли тебе удастся найти лучшую портниху в Лондоне или даже в Париже. Но, молю тебя, сделай это без меня.