Меч короля - Катя Фокс

– Мне не нравится Элан. Он такой невоспитанный! – громко заявил Тибалт отцу, так, чтобы Эллен услышала.

Когда отец с сыном ушли, Донован довольно улыбнулся Эллен.

– Ну надо же, малыш, то пусто, то густо. Продали сразу два меча.

Эллен знала, что Донован называл ее малышом ласкательно. Да, не часто Донован был таким открытым!

– Он много заплатил? – Эллен было любопытно, во сколько оценили ее меч.

– Сэр Беренже прямо-таки влюбился в твой меч, да так и выспрашивал меня о тебе – откуда я тебя знаю, сколько времени ты у меня и так далее. Я запросил у него высокую цену за твой меч, и он заплатил, не торгуясь. А вот покупая меч для своего сына, он заплатил меньше, чем я просил. Но ведь тот меч отвратительный, просто уродливый, поэтому я вполне доволен. Кстати, ну и мразь же этот Тибалт!

– Это вы верно подметили, мастер!

– И при этом сэр Беренже такой милый, Тибалт совсем не похож на него. Мальчик наверняка пошел в мать. – Донован нахмурился.

Эллен удивилась – обычно молчаливый Донован вдруг разговорился. Должно быть, он очень доволен ценой, вырученной за ее меч.

– Значит, и мне что-то осталось?

– За вычетом стоимости материалов тебе остается десять сольди. От изумления у Эллен приоткрылся рот. Это было больше, чем она скопила за все годы.

Через два дня Беренже де Турно снова пришел в кузницу.

– Мастер Донован, мне бы хотелось ненадолго увести подмастерье. Вы не могли бы его отпустить?

Донован с любопытством взглянул на Эллен, но та лишь равнодушно пожала плечами.

– Как поживаете, сэр Беренже? Элан, сходи с сэром де Турно, куда он скажет.

Эллен не знала, что и думать об этом, но любопытство победило – ей хотелось поближе познакомиться с отцом. До тех пор пока он ничего не рассказал Тибалту, она была на все согласна, и молча пошла за ним.

– Как твоя мать? – спросил он, когда они остались одни, и внезапно Эллен потеряла самообладание.

– А вы как думаете? Помолвка с торговцем шелком благодаря вам была разорвана, потому что Леофрун забеременела. Она ведь всегда мечтала стать женой простого кузнеца, – язвительно заметила Эллен. – Разве кто-либо из женщин мечтает о беспечной жизни вместе с богатым купцом или рыцарем? Вы же знали мою мать, и, должно быть, помните, что она любит скромно жить. – Эллен не была готова легко простить отца.

– Я понимаю, как она меня ненавидела после всего, – грустно сказал сэр Беренже.

– Ненавидела вас? – Только сейчас Эллен по-настоящему разозлилась. – Меня она ненавидела, а не вас. Я никакого отношения к вашим шашням не имел, и все же она сделала меня козлом отпущения. Но вот желания возвышенного это у нее не отбило. Она снова легла под рыцаря, словно кошка в течку.

– Как ты можешь настолько неуважительно говорить о собственной матери? – возмутился сэр Беренже.

– Я видел их вместе, и поэтому ее любовник хотел меня убить, а мне пришлось убежать из дома. Я ненавижу ее, и я ненавижу вас! – Эллен захлебывалась слезами.

Беренже поспешно обнял ее, а затем легонько встрянул.

– Сыну Беренже де Турно не к лицу плакать. Возьми себя в руки.

– Я не ваш сын! – упрямо повторила Эллен.

– Нет, ты мой сын, я это вижу и чувствую.

– Вы ничего не видите и ничего не чувствуете, – горько сказала Эллен.

Даже ее собственный отец не замечал, что она девушка. Они что, все слепые? Неужели все видят только то, что хотят увидеть? Она с презрением взглянула на отца.

– Я признаю тебя своим сыном, и ты сможешь получить образование, достойное рыцаря, так же, как и твой брат Тибалт.

– Тибалт! – В голосе Эллен было столько презрения, что Беренже взглянул на нее с изумлением. – Он высокомерен и не имеет ни малейшего представления о чести!

Каждое ее слово было для Беренже как удар – ему казалось, что девочка имеет в виду его самого.

– Я знаю, у него сложный характер, но… его мать… – принялся оправдываться рыцарь.

– Естественно, теперь вы скажете, что он пошел в мать. Но нет, сэр Беренже, он пошел в вас. Разве помнили вы о чести, когда обрюхатили мою мать?

Виду Беренже был настолько подавленный, что Эллен даже стало его жаль. Но она уже не могла остановиться.

– Он ваш сын, ведь он сделал то же самое с англосаксонской девушкой!

Беренже вскочил.

– Ну хватит уже, не хочу этого слушать!

Он ушел, не оборачиваясь.

– Сами его спросите, ее зовут Роза! – крикнула Эллен ему вслед, не зная, слышит ли он ее.

И только когда она через две недели встретила Розу, то узнала, что сэр Беренже слышал ее последние слова.

– Этот дурак Тибалт разболтал всем, что он меня обрюхатил, и слухи дошли до его отца. «Уладь это дело», – сказал он Тибалту.

Роза совсем забыла о том, что никогда не рассказывала Эллен о своем романе с молодым оруженосцем, но Эллен решила об этом промолчать.

– Что он называет – «уладить»?

Роза пожала плечами.

– Я не знаю, но Тибалт говорит, что я должна избавиться от ребенка. Есть женщина, которая этим занимается. И он прав, что у меня будет за жизнь с незаконнорожденным ребенком на шее?

– А почему он не может взять тебя с собой в замок отца и заботиться о тебе? – Эллен знала, что это прозвучало по-детски, но она была возмущена тем, как легкомысленно Тибалт и его отец отнеслись к случившемуся.

Роза покачала головой.

– Ты же знаешь, что это невозможно.

– А почему бы тебе не выйти замуж?

– За какого-нибудь нищего? За вдовца с кучей детей, который женится на мне только для того, чтобы я на него работала, а он избивал бы меня? – Роза вздохнула. – Нет, я этого не хочу. Я лучше пойду к знахарке. Пойдем со мной! Ну прошу тебя, Эллен! – Обычно такая самоуверенная, теперь Роза смотрела на нее умоляюще.

– Конечно, если ты этого хочешь.

Роза с благодарностью кивнула.

– У меня не хватает смелости.

– Почему ты мне не говорила, что вы… – Эллен старалась, чтобы ее голос звучал мягко и в нем не слышалось упрека.

– Ты что, сама не понимаешь? – Роза грустно улыбнулась. – Ты моя единственная подруга, а вы с Тибалтом ненавидите друг друга. Ты наверняка попыталась бы убедить меня расстаться с ним, а я его люблю!

– Я рада, что теперь у нас с тобой больше нет тайн друг от друга. Естественно, я тебе помогу и пойду с тобой к знахарке. Лучше всего пойдем завтра утром.

На восходе солнца Роза с Эллен встретились у городских ворот. Над полями стоял густой, непроглядный туман. Точно слепые, они шли в тумане, поводя руками, пока он не развеялся. Вскоре они пришли к хижине знахарки.