Рассвет страсти - Сильвия Холлидей

– Я привыкла лить слезы по другим, мистер Бриггс. На себя у меня слез не осталось. – Она вздохнула. – Но Прингл не желал сдаваться. И он отправил меня в услужение к старой деве, собственной тетке, у которой была огромная ферма в предместье.

– А, какой-то простой старухе? Чтобы сломить твой дух?

– Эта «простая старуха» оказалась еще почище сквайра. Хаммер Прингл была хромой от рождения и успела возненавидеть целый свет. У нее была большая ферма и столь же непомерная жадность. Она всерьез полагала, что со всем хозяйством вполне могут управиться двое слуг.

– И с фермой, и с домом? – не поверил своим ушам Бриггс.

– Вот именно. Моим товарищем по несчастью был старый забитый негр. Раб. Мы гнули спину от зари до зари, пахали, пололи и мотыжили землю. А когда у нас уже не оставалось сил, чтобы работать в поле, старуха заставляла нас трудиться по дому. И я принималась стряпать и в то же время должна была изображать из себя личную горничную мисс хозяйки. Раз в месяц она отправлялась в церковь и возвращалась оттуда, полная рвения искоренять дьяволово семя и грех в самом зародыше. Для нас это означало порку – такую, что по спине текла кровь.

– Но ведь есть же законы против подобной жестокости, – не выдержал Бриггс, невнятно чертыхнувшись.

– Они для слуг по договору, а не для рабов. Я попыталась протестовать только однажды. Тогда она всыпала негру за двоих и поклялась, что и впредь он станет получать и за себя, и за меня, если я не покорюсь. – Аллегре вдруг показалось, что ожившие воспоминания когтями впиваются в самое сердце. Она долбила и долбила траву своим пестиком – все быстрее и быстрее, вкладывая в это все силы, и зажмурилась от невыносимой боли. Но вот на руку легла дружеская ладонь, и боль немного ослабла.

– Пусть Господь дарует тебе мир, – прошептал Бриггс.

Скорбная минута миновала. Девушка открыла глаза и даже попыталась улыбнуться.

– Не жалейте меня, мистер Бриггс. Лучше пожалейте того несчастного старика. Мне с самого начала было известно, что рано или поздно пытке придет конец. А он получит свободу только после смерти.

– Ты хоть когда-нибудь была счастлива? – дрогнувшим голосом спросил Бриггс.

Девушка отвернулась к распахнутому окну, в которое были видны просторы Бзньярд-Холла. Сейчас над ними реяли сонмы призраков. Аллегра шепнула:

– Когда-то, давным-давно…

Нет! Ей нельзя поддаваться слабости! Она стряхнет оковы прошлого. Она рассказала Бриггсу кое-что о своей жизни вовсе не для того, чтобы играть на жалости к себе, как принято у многих женщин. Аллегре воспоминания нужны лишь постольку, поскольку могли подлить масла в огонь ненависти.

– Не все было так уж плохо, мистер Бриггс, – промолвила девушка с кривой улыбкой. – Иногда мы возили продукты на городской рынок. И там я быстро убедилась, что добрые бюргеры охотно выложат пенни за удовольствие поцеловать меня или обнять покрепче. Каждая монетка, попадавшая в мой карман, приближала меня к Англии. Так мне удалось выжить и не сойти с ума. Я мечтала, как найду Уикхэма и в один прекрасный день…

– Господи Боже… – выдохнул он.

– Поверьте, ненависть лучше, чем отчаяние, – негромко засмеялась она. – По крайней мере она помогает выстоять. – Тут в дверях раздался хриплый смешок, и Аллегра резко обернулась.

Ридли, прислонившись к косяку, все еще недоверчиво качал головой. В руке у него красовалась неизменная бутылка джина. Нынче утром он не потрудился надеть поверх рубашки жилет или куртку. Наверняка это была не случайная небрежность, а новая попытка досадить гостям.

Грей сказал:

– Ну надо же, какие страсти. Вот уж никогда бы не подумал. А ты не боишься лопнуть от ненависти? – И хозяин промочил себе горло изрядным глотком джина.

– В этой ненависти заключена вся моя сила, – упрямо ответила она. Не хватало только, чтобы Ридли подслушал ее исповедь. Это дало бы ему слишком большой козырь в грядущих стычках.

– А что же Уикхэм? Он оказался одним из добрых бюргеров, которому посчастливилось урвать кое-что посерьезнее поцелуя, и отказался платить по счетам?

У Аллегры екнуло сердце. Так и есть, он успел подслушать немало, если не все. Ну что ж, зато никто не заставит ее откровенничать дальше. Она и так уже пожалела, что пустилась в задушевные беседы с Бриггсом.

– Уикхэм – мое личное дело, милорд, – отрезала девушка.

– Ты, наверное, была чрезвычайно юной, когда повстречала его впервые, – не унимался Ридли.

Аллегра действительно довольно смутно помнила лицо Уикхэма. Однако она не забыла, как открыто улыбался отец, когда приветствовал свежеиспеченного барона Эллсмера на крыльце Бэньярд-Холла. Чтобы положить конец отцовской вражде – вот как он сказал в тот день. И чтобы жить в согласии.

– Да, – неохотно откликнулась Аллегра. – Совсем юной.

– И тем не менее ты по-прежнему его ненавидишь.

– Моя ненависть не умрет никогда.

– Ну разве это не парадоксально, мистер Бриггс? – расхохотался Ридли. – Вот перед нами милое создание, с любовью возделывающее свой сад. Создание, готовое подставить спину под плети ради какого-то доходяги. И при всем при том попробуй я вложить ей в руки клинок из тех, что украшают мою стену, и оставь один на один с бароном Эллсмером… – Он снова засмеялся. – Не сомневаюсь, что она выпустит бедняге кишки, а он и охнуть не успеет! Ты не находишь иронии судьбы в том, что девица, наделенная талантом целителя, так жаждет убийства?

– С вашего позволения, милорд. – Бриггс выразительно покосился на бутылку у Ридли в руке: – Я бы заметил, что вы…

– Что я слишком много выпил? Черт побери, да я еще не начинал! А впереди целый день. И мне понадобится способность соображать. Потому что я намерен предпринять попытку совращения сей юной особы. – Он отставил бутылку и шагнул к Аллегре. – Бриггс, нынче утром я больше не нуждаюсь в твоих доблестных услугах. Одним словом, пошел вон.

– Как прикажете, милорд. – Бриггс неловко поклонился. Но все же отважился тревожно взглянуть на Аллегру, прежде чем выйти.

– Ну а теперь, милашка… – Ридли неуверенно протянул вперед руку и погладил ее по голому локтю.

Аллегра с отвращением отшатнулась. Неужели опять? В душе вскипели гнев и отчаяние. Может, Ридли и боялся поединков на шпагах, зато он отлично владел искусством словесной дуэли. И с особенным удовольствием старался наносить удары побольнее, умело нащупав у противника брешь в обороне. Ну что ж, она не побоится ответить ударом на удар, и к черту сомнения!

– Я предпочитаю, чтоб меня совращали в трезвом виде, – выпалила девушка.

– Я трезв настолько, насколько пожелаю, – небрежно хмыкнул он. – Или насколько потребуется, – добавил Грей с двусмысленной гримасой. – Не бойся, я сделаю все, как надо, когда ты наконец поддашься.