Особенная семья - Холли Джейкобс

На следующее утро Анна появилась у Колма с утра пораньше.

– Доброе утро, тетя Бетти. Как здесь дела?

– Все в суете и тревоге. Колм наверху собирает поясную сумочку для вашей автобусной поездки за мороженым, а времени еще всего-то десять. Лайам, так тот наоборот, еле поздоровался. А теперь еще и заперся в своем офисе. – И на случай, если Анна не поняла все значение этого факта, добавила: – Он ведь никогда там не запирается.

– Я знаю.

– И я не спрашиваю, что между вами произошло, но надеюсь, что ваша любовная размолвка скоро закончится.

– Я думаю, что между мной и Лайамом ничего теперь не осталось, кроме Колма. К несчастью, мы расходимся во мнениях о том, что для него лучше.

– Так, понятно. Вы поссорились, – сделала вывод тетя Бетти.

Анна знала, конечно, что любая пара время от времени расходится во мнениях и иногда ссорится, но в том-то и дело, что вчерашний конфликт между ними вовсе не был любовной размолвкой.

– Дело не в этом, тетя Бетти, все гораздо серьезнее. И виновата в этом я. Не надо было заводить близкие отношения с родственником клиента. – Анна посмотрела вверх по лестнице. – Я сейчас почти жду, что Лайам спустится и скажет, что сегодня мне нельзя заниматься с Колмом.

Тетя Бетти воинственно уперла руки в бока и покачала головой:

– Он этого не сделает. Он может быть упрямым, конечно, но он ведь не дурак! Любому видно, что Колм многого достиг с твоей помощью.

– Но он способен на большее, гораздо большее, а Лайам…

– Анна, ты, как всегда, спешишь взять быка за рога! Ты вообще к этому склонна, по-моему.

Слова тети Бетти показались Анне насмешкой. Быка за рога! А она-то думала, что медлит и осторожничает, стараясь не расстроить Лайама.

– Не каждый может постоянно нестись вперед на всех парусах, – продолжала тетя Бетти. – Дай Лайаму немного времени отдышаться. Он тебя сам догонит. Вы оба больше всего беспокоитесь о благе Колма и…

Анна подалась вперед и обняла пожилую женщину, что для нее было совсем не характерно. Может, это Колм так на нее подействовал. Анна улыбнулась при этой мысли.

– Спасибо.

Внезапно в комнату ворвался Колм и завопил во всю мощь:

– Анна, я совсем готов!

– Говори…

– … тихо, Колм, – закончил он за нее фразу. – О'кей, мой тихий голос говорит: пошли на автобус, пора ехать за мороженым.

– Еще только десять часов утра. Ты уверен, что можешь есть мороженое в десять часов утра?

Колм рассмеялся:

– Мороженое я могу есть в любое время.

– Тогда поехали. – Анна обернулась к тете Бетти: – Если Лайам появится, скажите ему, пожалуйста, что мы вернемся где-нибудь через час.

– Скажу.

– И еще скажите ему, что я хотела бы поговорить с ним несколько минут. Мне надо извиниться.

Может быть, ей стоит отказаться от работы с Колмом? Будет очень тяжело, это разобьет ей сердце, но Сили вполне могла бы ее заменить…

– Я передам ему и это тоже, милая. Все будет в порядке. Вот увидишь.

– Колм, ты готов?

Он похлопал по поясной сумочке:

– Еще бы! Я взял телефон, который ты мне дала, на случай, если потеряюсь в автобусе. И деньги на проезд. И…

Они уже вышли из дома, а Колм все еще продолжал перечислять внушительный список полезных вещей, которые он взял с собой в поездку. Анна оглянулась на дом и заметила, как шелохнулась занавеска на окне офиса. То ли ветер тронул занавеску, то ли сам Лайам стоял у окна, наблюдая за ними. На случай, если он их видит, она помахала рукой в сторону окна.

– Идем же, Анна. Как ты медленно…

Прошел по крайней мере час с того момента, как Лайам потерял из виду Колма и Анну, а он все стоял у окна и ждал их возвращения. Скорее всего, они уехали есть мороженое. И наверняка на автобусе, хотя до магазинчика с мороженым можно было дойти пешком.

После вчерашнего он думал позвонить Анне и сказать, чтобы она не приезжала, но в конце концов не смог этого сделать. Более того, умом он прекрасно понимал, что Анна права. Общение с ней очень полезно для Колма. За два месяца она успела научить брата очень многому. Было бы эгоистично лишить его этой возможности.

Но как же хотелось!

Ему ужасно хотелось, чтобы все оставалось по-прежнему.

Он хотел в любой момент знать, что Колм здесь, дома, в безопасности, а не где-то в Ведоне, на улице или в автобусе, где ему непременно придется иметь дело с недобрыми людьми.

Но, как ни трудно это признать, он действительно не может держать брата в полной изоляции. Он должен отпустить Колма и позволить ему стать всем, чем он только сможет. Он просто обязан подарить брату мир, даже если это будет означать для него шишки и царапины.

Но он не обязан радоваться по этому поводу.

И имеет полное право сердиться и обижаться на Анну, если захочет.

Только подумав об этом, он понял, что не хочет сердиться на Анну.

Просто она заставила его почувствовать…

В том-то и дело. Она просто заставила его чувствовать. И он прекрасно понимал, что должен собраться с силами и извиниться за вчерашнее. Уже тогда, вышагивая по террасе или обвиняя Анну во всех смертных грехах, он понимал, что она ничем не заслужила его гнев. Он вообще не мог бы точно сказать, на что злится. Кажется, эта злость была с ним всегда, сколько он себя помнил. Она давно стала его частью. Большую часть времени она тихонько тлела где-то глубоко внутри и вырывалась наружу только в редких случаях, как вчера, например.

Бетти без стука открыла дверь и застала его по-прежнему стоящим возле окна. Неизвестно почему, он почувствовал неловкость.

– Так я и знала, что ты здесь маешься. – Она скрестила руки на пухлой груди и одарила его своим фирменным взглядом, очень напоминавшим материнский. Обычно такой взгляд говорил: взбодрись, или перестань дуться, или… Или прекрати маяться, как в данном случае.

– Я не маюсь. Я… – Он попытался придумать, что сказать, но мозги отказывались работать. – Я думаю. У меня возникла проблема. Компьютерная, – пояснил он, – и мне надо все обдумать.

Он бросил взгляд на экран своего компьютера, который давно уже отключился и перешел в режим скрин-сейвера. На нем одна за другой сменялись фотографии Колма.

Бетти кивнула:

– Ну да, ну да. Как следует обдумать проблему всегда полезно. Полезно также попробовать разобраться, откуда она взялась. Иногда то, что кажется проблемой, на самом деле вовсе не проблема.