Греческие каникулы - Джейн Гроноу

— Вспоминай меня, хотя бы иногда, — тихо попросила Лиз. — Мне будет легче жить на свете, если я буду знать, что ты думаешь обо мне. Мне нужна твоя мысленная поддержка хотя бы на расстоянии.

— Дорогая моя! Разве можно забыть самые светлые и яркие минуты жизни? — Тони наклонился к ней, заглянул в глаза и накрыл ладонью ее руку. — Эти несколько дней были так не похожи на мои американские будни, что я вспомню их, мне кажется, и через пятьдесят лет… Но ты ведь уже большая девочка, Лиз, и понимаешь, что праздник не может длиться вечно. Бывают обстоятельства, которые сильнее нас. И чтобы не причинить себе еще большую боль, чтобы не совершить самой страшной ошибки в жизни, мы должны отступиться, принять правила игры.

— Нет, не понимаю, Тони, — отчаянно замотала головой Лиз. Золотистый локон выбился из прически, перечеркнув тонкую стрелочку одной из бровей. — Мне всегда казалось, что в наших силах изменить любые обстоятельства, что они подчиняются нам, а не мы им.

— Так бывает не всегда, — грустно вздохнул Тони. — К сожалению…

— Не хотела тебе говорить, но однажды я смогла изменить свою жизнь, — неожиданно для себя призналась Лиз. — Это было совсем недавно.

И она рассказала Тони про мужа, про долгое и бессмысленное совместное существование, его пьянство и грубость. А потом — про мучительное расставание с ним, про его угрозы и преследования.

— Вот видишь, я решилась на этот шаг, несмотря ни на что. И, хотя он угрожает мне и, похоже, меня действительно пытаются убить — поверь, это вовсе не мои фантазии, — я ни за что не сдамся. Зато теперь я совершенно свободна! — торжествующе сказала Элизабет и с надеждой посмотрела на своего кавалера. Она ждала, что он тоже расскажет ей о себе, но нет…

Тони сидел мрачный и молчаливый и пил вино бокал за бокалом.

Видимо, в отличие от нее он не был свободен…

Лиз отвернулась и стала смотреть на сцену. И то, что там происходило, скоро заставило ее забыть обо всем.

На сцену поднялись два юноши и две девушки в критских национальных костюмах. Музыкант заиграл еще быстрее, еще вдохновеннее, и вся четверка задвигалась в ритме огненной мелодии. Ноги танцоров выделывали сложные па, а их лица — удивительное дело! — оставались при этом совершенно спокойными, даже неподвижными. Словно они сидели на берегу моря и смотрели вдаль. Это было не праздничное сиртаки, а гораздо более простые народные мелодии. В них звучали и многовековая горечь критян от потерь, и гордость за предков, и мужество воинов, и достоинство критских женщин. Лица танцоров по-прежнему были неподвижны и даже суровы. Но от этого огонь, кипевший у них в груди, проступал еще ярче. Их спокойные, как у Тони, лица не могли обмануть Лиз. Ее щеки, опаленные внутренним огнем, тоже запылали. Она заметила, что тихонько выстукивает ритм ногой, растворяясь в древнем напеве. С каждой минутой усидеть на месте было все трудней.

Но музыкальный вечер только начинался.

Зрители принялись все вместе — вначале потихоньку, а потом все громче и громче — выстукивать ладонями сложный ритм танца. Стройный и красивый юноша-грек, видимо руководитель этого маленького семейного ансамбля, незаметно подавал партнерам команды, и танцоры с каждым витком мелодии исполняли все более трудные па. Сам солист выделывал уже такие коленца, что остальные артисты за ним явно не поспевали. Он подпрыгивал, словно зависая над сценой, завершал в воздухе круг, приземлялся то на колено, то на носок стройной, обутой в высокий обтягивающий сапог ноги, подхватывал одной рукой невесомую партнершу, подавая другой рукой знак остальным танцорам.

Наконец выпитое вино раззадорило публику и подняло с мест первых смельчаков. Танцоры охотно приняли их в свой круг, и музыкант наконец заиграл сиртаки.

— Давай потанцуем! — взмолилась Лиз. — Я больше не могу удержать ноги, они двигаются отдельно от меня.

— Ну что ж, держись! — шепнул ей Тони и тоже поднялся с места.

Танцоры раздвинулись еще раз и пропустили в свой тесный круг Лиз и Тони. Они положили руки на плечи друг другу, соседям слева и справа, и пленительная мелодия полилась легко и свободно.

Музыкант заиграл быстрее, и движения танцующих стали резче и стремительней. С каждой минутой темп музыки нарастал, однако самодеятельные танцоры прекрасно держались. На их лицах появилось то выражение счастья, которое дарит танец. Словно что-то древнее, прежде дремавшее, поднялось со дна их душ и заставило двигаться в одном завораживающем ритме.

Танцоры-профессионалы подбадривали гостей взглядами, подсказывали новые движения, виртуозно исполняя отточенные па.

Тони танцевал красиво, не отставая от профессионалов. Лиз пыталась тоже не ударить в грязь лицом, хотя довольно быстро устала и не сбилась с ритма только потому, что это было невозможно — ритм был един для всех, и она, Лиз, была частью единого целого. И хотя ее руки, лежащие на плечах партнеров по этому нескончаемому танцу, уже стали неметь, а ноги устали, но душе было так радостно!

Наконец мелодия закончилось, все шумно зааплодировали, и музыкант ушел отдохнуть и перекусить.

— Здорово! — выразила Лиз вслух свое восхищение. — Давно я так не веселилась.

— Милая, это только начало, — прошептал Тони и поцеловал ей руку. — Дальше будет еще интереснее. Подкрепись, детка, нам предстоит участвовать в этом спектакле до утра.

Но Лиз совсем не хотелось есть. Она предпочла бы стать невесомой и гибкой, чтобы летать пушинкой над дощатым полом и гнуться не хуже профессиональных танцовщиц.

— Хэллоу! — неожиданно услышали они бархатистый и сочный голос Джона. — Оказывается, наши новые друзья тоже любят зажигать на дискотеках!

Его толстенькие подружки, конечно, тоже были здесь.

— Обожаю танцевать! — защебетала Молли. — В Стратфорде я даже посещала школу бальных танцев!

— А я освоила в Турции танец живота! — похвасталась Бетти, и Лиз невольно взглянула на ее пухлый животик, обтянутый розовой прозрачной тканью, под которой можно было без труда рассмотреть кружевные трусики.

— Присаживайтесь, — пригласила Лиз троицу за столик, но Тони так взглянул на Джона, что тот поспешно пробормотал:

— Не стоит беспокоиться, леди и джентльмен, мы устроимся вон там, в углу. Какая разница, где столик, все равно сегодня посидеть за ним не удастся. Мы ведь пришли танцевать. Правда, девочки?

Бетти и Молли радостно хихикнули и крутанули пышными бедрами. Лиз не выдержала и тоже засмеялась.

Я бы сразу присудила им почетную награду на танцевальном конкурсе, что-нибудь вроде «Мисс смелость», подумала она.

Тем временем перерыв закончился. Другой музыкант, значительно моложе и красивее первого, поднялся на сцену и заиграл уже знакомую мелодию в совершенно иной, собственной манере. Он только чуть-чуть сместил акценты, слегка изменил темп — и та же самая музыка показалась Лиз едва знакомой. Она тут же поделилась этим с Тони.