Неподвластна времени - Джун Боултон

— Черт знает что такое! Я ждал этого дня как настоящего чуда. Думал, как только увижу ее, все сразу станет на свои места, а выходит…

Он резко сорвался с места, взлетел на крыльцо и принялся неистово молотить по двери кулаками. Без толку. Джордан и не подумала ему открыть. Ни через минуту, ни через пять.

— Джордан! — закричал, что было мочи Филип, подбежав к окну и несколько раз по нему стукнув. — Джордан, выслушай же меня!

Крики всполошили соседей. Из окна одного дома выглянула Мэрилин, из окна другого — парень лет двадцати с длинными спутанными волосами. Но Филипу было на всех наплевать. Даже когда велел себе успокоиться и прекратил стучать, о посторонних он не подумал.

Кошмар продолжался. Паула уже осталась в прошлой жизни, но отголоски ее пакостей еще изрядно отравляли ему жизнь.

Черного хода в доме не было, Филип выяснил это, как только начал здесь дежурить. А окна располагались довольно высоко от земли. Если Джордан и отважилась бы из такого выпрыгнуть, то уж Кэти-то никогда подобному риску не подвергла бы. Уйти от Филипа незамеченными они просто не могли.

Он прислонился к ограде и принялся ждать. Перспектива провести так еще несколько часов его ничуть не смущала. Терпеть, в конце концов, оставалось совсем немного.

Дверной замок щелкнул по прошествии минут сорока. И Филип в считанные секунды оказался перед дверью. Как только она открылась и Джордан переступила через порог, он шагнул к ней, преграждая путь.

— Джордан, это даже непорядочно…

— Если ты сию секунду не отойдешь, я позову на помощь, — решительно сказала она, по-видимому продумав, как будет действовать, заранее.

Филип взглянул на ее напряженное лицо, уловил в блестящих глазах готовность на все, даже на крайние меры, и, решив не усугублять ее страдания, отступил на шаг в сторону. Джордан, опустив две большущие сумки на крыльцо, подождала, пока из дома выйдет Кэти, и принялась запирать замок. Филип без слов взял сумки, отнес их к машине и встал перед ней, скрестив на груди руки.

Когда мать с дочерью подошли, он спокойно, но весьма твердо произнес:

— Насколько я понимаю, сейчас со мной разговаривать ты никак не настроена, Джордан. Но поговорить нам следует, и, пока ты не дашь согласие, я буду стоять перед машиной. Хочешь, дави меня, хочешь, зови подмогу.

Джордан, даже не взглянув на него, стала укладывать в багажник сумки. Кэти все это время бросала то на мать, то на Филипа недоуменно-тревожные взгляды. Филип представлял, что творится сейчас в детской душе, и сгорал от желания поскорее все девочке объяснить.

— Филип…

Малышка нерешительно шагнула к нему, но Джордан, с шумом захлопнув багажник, тут же напомнила:

— Ты ведь пообещала мне, Кэти! Я думала, ты все поняла и сдержишь слово!

Она быстро подошла к дочери, усадила ее в машину и села за руль. Филип стоял на прежнем месте, глядя сквозь лобовое стекло ей в лицо. Джордан завела двигатель. Филип и глазом не моргнул.

— Тебе что, жить надоело? — не выдержав, крикнула она в наполовину опущенное окно.

— Я не отойду, пока ты не согласишься встретиться со мной и по-человечески поговорить, — гипнотизируя ее взглядом, произнес Филип.

— О господи! — Джордан обхватила голову руками, на ее утомленном лице отразилось глубокое страдание. И Филипа охватило страстное желание вытащить ее из машины, прижать к груди и сейчас же рассказать, что им больше ничто не мешает снова видеться, но он побоялся сильнее ее напугать и не сдвинулся с места. — Я не могу с тобой разговаривать, понимаешь? Не могу! — воскликнула Джордан в отчаянии. — Не должна! Не имею права!

— Имеешь, — твердо возразил Филип.

— Ты ничего не знаешь и до поры до времени не должен знать! — с чувством произнесла Джордан. Ее глаза горели ярко, как при лихорадке, на щеках алел румянец.

— Я знаю все, — насколько мог спокойно и убедительно ответил Филип. — Абсолютно все.

— К-как? — Джордан растерянно покачала головой. — И что же? Разве ты…

— Паула всех нас одурачила. Мы — жертвы ее безумия. Слава богу, ее план провалился. Нам с тобой очень о многом надо поговорить…

Джордан несколько мгновений смотрела на него молча и в полном ошеломлении. В ее взгляде недоверие сменялось то болью, то надеждой.

Как же она настрадалась за эти дни, подумал Филип, в который раз поражаясь жестокости бывшей жены. Бедная моя, скорее бы все осталось позади.

— Ты ведь не откажешь мне? — уговаривающим тоном, будто прося ребенка отдать нож, который тот принял за игрушку, произнес Филип.

— Гм… — Джордан нервно усмехнулась и вновь покачала головой. — Послушай, Филип, я, похоже, окончательно во всем запуталась. Просто не знаю, как быть, честное слово…

— Прислушайся к сердцу, — выразительно на нее глядя, посоветовал Филип.

Молодая женщина долго молчала. Кэти смотрела на нее, боясь шелохнуться и как будто все понимая.

— Ладно, — произнесла наконец Джордан негромко и печально, словно решаясь на огромный риск. — В той же кофейне, сегодня в шесть.

У Филипа точно гора свалилась с плеч. Он с облегчением вздохнул, на миг закрыл и открыл глаза. На его губах заиграла счастливая улыбка.

— Буду ждать шести с нетерпением.

Джордан чего только не передумала за те несколько часов, которые отделяли ее от встречи с Филипом. Переезд в другой дом, который при помощи агентства недвижимости ей наконец удалось подыскать и снять, она перенесла на завтра. Кэти отвезла к одной своей знакомой. На дне рождения ее дочери Кэти была в тот самый день, когда волею случая Джордан попала в дом супругов Хедуэй.

Паула, снова и снова думала Джордан, ходя из комнаты в комнату по пустому светлому дому. Неужели она действительно всех одурачила? Неужели только прикинулась беременной, несчастной? Не верю… Слишком уж правдоподобно бледным было ее лицо, а голос таким торжественно-безрадостным — воистину как у будущей матери, на голову которой обрушилась тьма проблем…

Да, надо встретиться с Филипом… Пусть даже потом опять будет больно и страшно. Как-нибудь справлюсь, я же сильная. Только вот Кэти до ужаса жалко. Ей-то как объяснить, что быть с тем, в кого влюбляешься, не всегда возможно? Точнее, не получается почти никогда. Так уж устроен наш мир. Она не поймет, не поверит мне. Затаит обиду. На меня, на Филипа — на весь свет. Бедное, ни в чем не повинное создание…