Ловушка для мужчины - Лилиан Тревис

Вот он начал медленно расстегивать ее платье. Каждый раз, когда ему удавалось расстегнуть один крючок, он целовал ее спину в том самом, освобожденном от одежды месте, и сердце девушки замирало. Теперь — сердце замужней дамы. Наконец он добрался до пояса, расстегнул последний крючок и тяжело вздохнул, проведя губами по ее спине. Какой нежной, атласной была ее кожа! Его мысли кружились, словно после хорошей порции бренди.

Каждый раз, как только он прикасался к ней губами или языком, она вздрагивала, чуть ли не вскрикивая.

— Ты такая чувствительная, милая, — сказал он удивленно, скользя ладонями по ее нежным бокам.

— Такой я и должна быть в нашу брачную ночь. — Она закрыла глаза, ощущая себя в теплых волнах любовного моря.

Оба не заметили, как платье оказалось внизу, у ее ног, так же как и драгоценное колье.

Девушка только ощутила жаркие прикосновения на своем теле, везде, начиная от шеи и заканчивая икрами ног, обтянутыми дорогими тоненькими колготками, переливающимися под светом лампы. Кэролин уже тяжело дышала, так нежно и призывно он ее целовал. Бесконечны были его поцелуи, но она хотела еще и еще…

— Я хочу часами, сутками целовать тебя!

Это было непередаваемо волшебно. Ее губы в свою очередь горели страстью и восторгом обладания.

— Я тоже, милый.

Они слились в едином поцелуе, дыхания их смешались. Кэролин забыла обо всем на свете, чувствуя только вибрации чувственности и движение горячей крови по телу. Неужели это было возможно? Вот здесь, сейчас?

Невеста дрожала от восхищения, улавливая каждый вздох его желания и пульсацию страсти, чувствовала, как любит его. В его полуприкрытых глазах она видела ответную любовь и нежность, которые достались ей в подарок навсегда. Кэрри целовала его, имея на это законное право.

— Милый, — выдохнула она.

— Да? — отозвался он, еле оторвавшись от своего сокровища.

— Тебе здесь удобно? — Она обвела рукой комнату.

Бледно-голубые тона гостиной немного смутили его, и он пришел в себя. Взъерошив волосы, виновато улыбнулся.

— Пожалуй, ты права, нам стоит перенести гнездо любви в другую комнату, более подходящую для романтических отношений.

И подняв ее, словно та была пушинкой, понес в свою спальню. По дороге Кэролин шутила насчет того, что может подумать служанка, найдя утром их одежду в гостиной. Но Алекс поспешил заверить ее, что служанки не имеют права ничего думать, а если вдруг ей придет в голову подобная затея, он ее тут же уволит.

Расположившись удобно на мягких белоснежных подушках, Кэролин наблюдала, как Алекс задергивает шторы и гасит лампы. В темноте она могла слышать его легкие, как у пантеры, шаги и тяжелое, как у хищного зверя, дыхание. Нетерпение сжигало девушку, и она начала ерзать на простынях.

— Где же ты, дорогой? — простонала она, буквально сгорая.

— Я просто кое-что придумал, — донесся до нее голос из темноты.

Впрочем, скоро ее зрение адаптировалось к темноте, и она заметила, что он над чем-то колдует. Вот щелкнула зажигалка и на столе загорелась свеча. Алекс одним прыжком оказался рядом с ней, набросившись на ее тело, словно голодный зверь.

Кэролин была уже не в силах о чем-либо думать, ее мысли испарились. Остались только тени на потолке и на стенах, которые вытворяли нечто невообразимое для теней. Они вздыхали и стонали, кружась в неведомом танце любви, сгорая на волшебном огне страсти, даря друг другу незабываемые ощущения нежности и ласки, тепла и доверия.

— Пожалуйста, милый, я хочу тебя, — слышался женский шепот.

— Как ты хочешь меня на этот раз, дорогая? — следовал за ним мужской. — Холодным или горячим?

— О, только горячим, милый, — продолжался неслыханный диалог двух теней, и снова начиналась волшебная пляска на потолке и стенах до тех пор, пока не погасла свеча.

В полной темноте двое отдыхали. Он нежно поглаживал ее по гладкой спине, она вытирала влагу с его груди и плеч, целуя его подбородок, шею, руки.

— Прелесть моя, сокровище, — приговаривал он по-испански.

Она хитрила, что ничего не понимает, отлично угадывая значение слов.

— Я буду любить тебя, что бы ни случилось.

— Я тоже, милый. Что мне еще остается делать? В такой красивой тюрьме запоет даже вольная птичка, — послышался ее тихий довольный смех.

— О какой тюрьме ты ведешь речь? — сурово спросил он, поднимаясь на одном локте.

— Прости, я не то имела в виду. Теперь ведь это мой дом. Я просто вспомнила, как ты привез меня на ранчо. Для меня это была роскошная тюрьма.

— Господи, ты все еще об этом. Пожалуйста, ты можешь хоть сегодня не напоминать мне о тех днях? — простонал он, ложась сверху.

— Конечно, но разве так уж было все плохо? Признайся.

— Ну-у, — протянул он, — дай подумать. Наверное, не все.

Она рассмеялась и чуть сдавила зубами его плечо.

— Маленькая хищная птичка, не ешь меня, я тебе еще пригожусь.

— Зачем мне тебя есть? Ты мне еще нужен. Подписать контракт.

— Только для этого? — Голос Алекса словно испытывал ее, в его интонациях она уловила неуверенные нотки.

— Не только, но и…

И она снова увлекала его в пучину любви.

Пожалуй, они никогда не были так близки, как в эту ночь. Сейчас он был таким, каким ей всегда хотелось видеть своего мужа: нежным и любящим мужчиной, ласковым любовником и верным другом. Он был щедр и отдавал ей всего себя без остатка. Кэрри тоже дарила ему всю свою нежность, все свое тепло, которое он давно заслужил. Засыпая, она шептала: «Милый, я с тобой, наши души слились навсегда».

Проснулись они с первыми лучами солнца. Кэролин всем телом сразу чувствовала его присутствие, словно так было всегда. Да, возрадовалась она, теперь будет только так, а приподнявшись, увидела, что Алекс проснулся раньше ее и даже успел принести ей апельсиновый сок. Стакан стоял на столе, а рядом на кресле лежала их одежда.

Тут Кэролин почувствовала поцелуй в плечо. И, повернувшись, оказалась в теплых объятиях своего мужа.

— Послушай, — сказала она, беря стакан с соком. — Помнишь, вчера…

— Конечно, я помню весь вчерашний день. Ведь мы поженились! — Он снова обнял ее.

Кэролин вывернулась из его объятий и продолжила:

— Я имела в виду того старика, которого ты посадил в такси и…

— Да, ему было трудно идти.

— Поверь, я так благодарна тебе за это. — Она признательно улыбнулась ему.

— Что ты имеешь в виду? Любой бы сделал то же самое.

— Во-первых, ты не любой, ты мой муж. А во-вторых, я представила на его месте своего отца.