Верю тебе - Марта Шилдз

Сильная рука Рафа удержала ее.

— Ты куда?

— На свое место.

Он вытащил ремень безопасности.

— Твое место рядом со мной.

Она позволила ему пристегнуть себя, прислонилась к нему и обняла рукой за плечи.

— Мы похожи на пару подростков.

— Кого это касается?

Он наклонился и поцеловал ее. Потом выпрямился и включил двигатель.

Через несколько минут они были уже у «Коммерческого вестника». У стойки, где принимали рекламные объявления, им пришлось встать в очередь. Они не простояли и пяти минут, как чей-то голос прогремел на весь вестибюль:

— Раф! Раф Джонсон, ты ли это?

— Хэм Гордон, — ответил Раф без запинки. — Какая приятная встреча!

Как это он так быстро вспомнил его? Эмма не сразу сообразила, что Раф держит ее за руку.

Лучше бы она осталась в грузовике.

Мистер Гордон энергично тряс Рафу руку.

— Давно бы пора тебе объявиться.

Раф секунду пристально смотрел на него, потом заморгал.

— Прошу прощения, но я… — Он тряхнул головой. — Я пришел только для того, чтобы дать объявление.

Он ошеломленно взглянул на Эмму. Голос у него звучал как автомат.

— Эмма, это Хэм Гордон. Мы с ним работали вместе много лет назад. Сейчас он главный редактор международного отдела в этой газете. Хэм, это моя… невеста, Эмма Грэй.

Эмма вдруг поняла. Раф вспомнил те годы, когда он работал в газете. Словно гигантский кулак сжал ей сердце, не давая ему биться. Вырвав руку из руки Рафа, она отошла и подала руку мистеру Гордону.

— Очень приятно познакомиться.

— Мне тоже. Когда намечается торжество?

— Через две недели. — Она бросила тревожный взгляд на Рафа. Мистер Гордон тоже переключился на него.

— Так вот почему ты вернулся в Мемфис! А Джей знает? Он ничего не говорил мне.

— Он еще не знает, — вмешалась Эмма. — Мы собираемся устроить скромную церемонию, только в кругу семьи.

Мистер Гордон кивнул и жестом показал на стеклянную дверь.

— Хотите совершить экскурсию? Я уверен, Раф, тебе будет интересно посмотреть, что изменилось после твоего ухода.

— Нам надо… — Эмма замолчала: в глазах у Рафа горело нетерпение.

— С удовольствием посмотрю, если у вас есть время, — проговорил он.

— Конечно, есть! — Редактор потер руки. — Давай твое объявление, я все сделаю. Оно у тебя написано?

Под испепеляющим взглядом Эммы Раф достал из кармана рубашки сложенный листок бумаги.

Когда Гордон зашел за стойку, Эмма твердо произнесла:

— Нам надо домой.

— Зачем?

— Мама уйдет сегодня вечером в город с друзьями.

— Не раньше же, чем после ужина. — Он даже не пытался скрыть возбуждение и едва ли замечал, что Эмма стоит рядом. И что она расстроена. Так расстроена, что готова схватить его за руку и тащить отсюда как можно дальше.

— Вы готовы?

Раф кивнул, даже не взглянув на нее, взял ее за руку и пошел за Гордоном.

Гордон, безусловно, заслужил «отлично» за свою тактику. Он начал с отдела рекламы, потом повел их в наборный цех и типографию, а закончил в редакционном отделе, который был больше всего знаком Рафу.

Все это время Раф крепко держал Эмму за руку.

Она наблюдала за ним, пока они переходили с места на место. Она почти видела, как у него в мозгу, звено за звеном, образуется цепь, связывавшая его с прошлым. Раф помнил довольно многих. В основном секретарш и технических работников. Большинство репортеров, которых он знал, ушли в другие газеты, но еще оставалось несколько человек из тех, кто знал его.

Когда Гордон подвел Рафа к его столу, Эмма затаила дыхание. Она вспомнила его слова: «Расследования требуют отличной памяти. Того, чего у меня нет».

Она выдернула руку, но было поздно: он уже все вспомнил.

Раф провел рукой по краю стола.

— Тот, кто сейчас сидит здесь, куда аккуратнее, чем был я.

— Здесь сейчас никто не сидит, — отозвался редактор. — Я все ищу кого-нибудь на твое прежнее место. Тебя это не интересует?

На лице у Рафа отразилась такая нестерпимая тоска, что Эмма сжала губы, чтобы не расплакаться.

Наконец он покачал головой.

— Я издаю журнал.

Он не хотел рассказывать Гордону о потере памяти? Или его действительно интересовали только «Прошлые времена Юга»?

— Нам нужно домой. — Эмма надеялась, что голос у нее прозвучал достаточно ровно.

Неожиданно Раф кивнул. Гордон проводил их до выхода и пригласил Рафа заходить еще. Раф дал уклончивый ответ и подвел Эмму к грузовику.

Когда она села, он наклонился и поцеловал ее.

— Спасибо, что была со мной.

— Ты… — она откашлялась, — много вспомнил?

— Так много, что был просто ошеломлен.

Теперь темным пятном оставалось только его детство. А через две недели его родственники приедут сюда на свадьбу. И что же ей делать? Надо во что бы то ни стало привязать его к себе: словами любви, жаркими поцелуями, сумасшедшим сексом — чем угодно, только чтобы ему не пришло в голову оставить ее.

Раф обернулся и с тоской посмотрел на здание газеты.

— Я был чертовски хорошим репортером и провел здесь много интересных дней.

Она обхватила его лицо ладонями и повернула к себе.

— Ты и редактор отличный. У нас тоже будет много интересных дней, когда мы начнем выпускать «Прошлые времена Юга».

Он улыбнулся и снова поцеловал ее.

— Да, конечно.

Но это было сказано совсем другим тоном.

Эмма надеялась, что двух недель ей хватит.

Когда на следующий вечер Эмма вернулась с работы, грузовика Рафа на обычном месте не было. Она вошла в дом и положила вещи на комод в прихожей. Сильвия в кухне взбивала крем. Эмма подошла и поцеловала ее в щеку.

— Привет, мамуль. А где наше мужское население?

Сильвия снисходительно улыбнулась дочери.

— Мальчики пошли к Рэнди, поиграть в компьютерные игры. Не знаю, куда пошел Раф, но он сказал, что к ужину вернется домой.

Домой. Как легко Сильвия произнесла это.

— Тебе помочь?

Мать покачала головой.

— Осталось только накрыть на стол.

Эмма поняла намек и достала столовое серебро.

Пять минут шестого на повороте показался грузовик Рафа. Эмма увидела, как он вышел и направился к дому.