Исцеление любовью - Кэтрин Стоун

— Почему же вы не хотели, чтобы я заранее узнал о вашем визите? — повторил он свой вопрос.

В его тихом голосе и мягком тоне Кэтлин вновь почувствовала что-то очень для себя опасное. Но поняла: лгать ему нельзя. Во всяком случае, она этого делать не должна! Ибо Джесс тут же все поймет. И тогда его сверкающие зеленые глаза спалят ее душу.

Потому что мне нужна твоя кровь!

Но теперь это показалось ей немыслимым. Просто невозможным.

Самоуверенность Кэтлин исчезла, утонула в волнах душевной бури, причиной которой стал этот человек. Она поняла, что должна срочно найти подход к нему. Ибо реальный Джесс Фалконер не походил на тот образ, который она наивно создала в своем воображении.

Теперь Кэтлин старалась выиграть время, но это у нее плохо получалось.

— Тимоти просил меня прочесть ваш киносценарий, — робко сказала она.

Но я это сделаю только после того, как вернусь в Лос-Анджелес и передам доктору Шеридану пробирку с твоей кровью.

— И для этого вы приехали сюда? В такую мерзкую погоду и на ночь глядя? Выглядит не очень убедительно.

Его зеленые глаза на мгновение удовлетворенно вспыхнули. Но Кэтлин прочла в них также и беспокойство. Подобного интереса к сценарию, в который он переделал свой роман «Похититель сердец», Джесс явно не ожидал.

И все же Фалконер, несомненно, был доволен. Но так просто купить его было невозможно. Кэтлин поняла это опять же по глазам Джесса, в которых проскользнуло еще кое-что, похожее на презрительную усмешку.

Надо было срочно спасать положение.

— Да, — твердо ответила Кэтлин, — это очень серьезно.

Твой родной брат умирает, и я приехала уговорить тебя его спасти.

Она почувствовала, как к ней возвращается уверенность хирурга, спасающего больное сердце почти безнадежного пациента.

Ты хочешь знать, кто я? Изволь: я спасаю от гибели человеческие сердца. В этом мое призвание и… жизнь.

Кэтлин вдруг почувствовала, как что-то холодное ползет по ее шее и вдоль позвоночника. Она инстинктивно закинула руку за спину и поняла, что это капли дождя, успевшие еще на улице проскользнуть под воротничок блузки.

— Извините, я, кажется, промокла, — извиняющимся голосом сказала она.

— Мы поговорим чуть позже, — усмехнулся Джесс. — А пока вам надо принять душ и переодеться.

— Да, — пробормотала Кэтлин.

— И неплохо было бы выспаться. Я думаю, нам вообще надо отложить все разговоры до утра.

Подобное предложение было неожиданным подарком для Кэтлин. За ночь она успела бы все хорошенько обдумать и приготовиться к предстоящему сражению.

— Это было бы замечательно! А в какое время мы завтра встретимся?

— Когда вы проснетесь.

— Мне вам позвонить перед выездом?

— Выездом? Откуда?

— Из Капалуа. Я сниму номер в тамошней гостинице.

— Не говорите глупостей. Вы переночуете здесь. В левом крыле дома у меня есть комнаты для гостей. Кстати, там останавливались Тимоти и Лилиан.

Жену Тимоти зовут не Лилиан, а Лиллит…

В глазах Джесса мелькнула странная искорка. Но этого было достаточно для Кэтлин, чтобы понять: он удивлен. Удивлен ее строгим, независимым тоном. Неприступностью. Человек, никогда и ничему не удивлявшийся, изменил своему правилу!

Взгляд Джесса стал еще более напряженным. Было похоже, что Фалконер переоценивает стоявшую перед ним женщину, высказавшую твердую решимость вновь пуститься в опасный путь, невзирая на непогоду и смертельную усталость.

— Спасибо, — улыбнулась посиневшими от холода губами Кэтлин.

Джесс снова внимательно посмотрел на нее.

— Позвольте мне задать последний вопрос.

— Задавайте.

— У вас есть имя?