Мелодия Джейн - Райан Уинфилд

Джейн как-то слышала, наркоманы говорили, что не находили себе места, пока не обнаруживали подходящий им наркотик. При этой мысли ее немедленно охватило безмерное чувство вины – не только за то, что не смогла остановить прогрессирующую болезнь дочери, но в первую очередь за то, что передала ее Мелоди по наследству.

Обведя комнату взглядом, Джейн решила, что пришла пора распрощаться с прошлым, по крайней мере символически. Она поднялась с кровати и отправилась на машине в хозяйственный магазин.

Ральфа на рабочем месте не оказалось, но энергичный молодой человек, которого Джейн никогда раньше не видела, помог ей выбрать большую банку краски цвета кофе с молоком и грунтовку, а также необходимые для покраски валики и кисти. По пути домой Джейн нагнала Калеба, который ехал на велосипеде по обочине. Пропитанная потом футболка липла к его спине. Притормозив рядом с ним, Джейн опустила пассажирское окно.

– Что, к «Тур де Франс» готовишься? – поддразнила она его.

– А как ты догадалась? – засмеялся он.

– Если уж Армстронг сумел выиграть гонку, сидя на наркотиках, представь, каких успехов добьешься ты без этой дряни.

– Только у меня наряд не слишком подходящий, – подхватил Калеб. – Придется раздобыть специальный велосипедный костюм, как у них. Ну, знаешь, такой, с флагом на спине.

– Если будешь хорошо себя вести, я тебя проспонсирую, – пообещала Джейн.

– Я подумаю.

– Куда ездил?

– Просто катался.

– Катался куда?

Сзади требовательно загудели. Джейн взглянула в зеркало заднего вида и увидела, что они заняли почти две полосы, а сзади маячит машина. Она улыбнулась Калебу и, прибавив газу, поехала домой. Загнав машину в гараж, Джейн прислонилась к машине и стала ждать. Вскоре на улице показался Калеб и свернул на подъездную дорожку.

– Что-то ты совсем выдохся, – заметила она. – Далеко ездил?

Калеб убрал велосипед, обошел машину и поцеловал Джейн. От его губ пахло кофе, и в смеси с запахом пота это подействовало на Джейн опьяняюще. Когда она отстранилась и оглядела его, то заметила, что в волосах у него запутались щепки.

– Господи, где ты был? – спросила она. – Ты так мне и не ответил. Что у тебя за тайны?

– Нет у меня никаких тайн.

– Тогда где ты был?

– Ездил к миссис Готорн.

– Ах ты, дурачок сентиментальный. Ты катался к ней в такую даль, чтобы убрать дрова под навес, да?

– Мне было нечем заняться, вот и все, – ответил Калеб. – К тому же, если бы я их не убрал, они бы у нее наверняка сгнили.

– Эта старая ведьма тебе хоть спасибо сказала?

– Не такая уж она и ужасная.

– Ой, брось.

Калеб засмеялся:

– Она сказала, что заплатить мне ей не по карману, но она хочет кое-что дать мне в награду. И вот что это оказалось. – Он сунул руку в карман и вытащил оттуда оловянную фигурку трубача. Джейн заметила наклеенный в его основании кусок скотча, на котором было написано: «1963, 65 центов».

– Неслыханная щедрость с ее стороны, – заметила Джейн.

Калеб забрал фигурку и снова засмеялся:

– Я сказал ей, что я музыкант, и она перерыла двадцать коробок, пока не нашла трубача. Мне это показалось милым. Ты бы поразилась, увидев, что она хранит.

– В отношении миссис Готорн я ничему бы не поразилась. – Джейн открыла багажник и вытащила банку с краской. – Ладно, – сказала она, – думаю, тебе не помешает сделать перерыв в озеленительных работах. Не хочешь помочь мне с покраской?

– И что будем красить?

– Комнату Мелоди.

Калеб внимательно на нее посмотрел:

– Ты уверена, что хочешь этого?

– Уверена.

– Тогда я с радостью тебе помогу, – ответил он.

Они вынесли кровать и комод в коридор и до самого вечера красили стены. Джейн испытывала странное чувство, глядя, как прошлое исчезает у нее на глазах под взмахами валика, а розовый цвет полоса за полосой уступает место бежевому. Когда остался лишь крохотный островок розового в углу, Джейн замерла с валиком в руке и долго стояла, пока с валика не начала капать краска.

Потом она почувствовала, как руки Калеба обвивают ее сзади, и ощутила на своей шее ласковое прикосновение его губ.

– Я люблю тебя, – сказал он.

– И я тоже тебя люблю.

Джейн не собиралась говорить этого – слова сами сорвались у нее с языка.

И в тот же миг, едва только это произошло, она поняла, что уже не сможет забрать их назад, что тремя этими простыми словами она отдала свое сердце в полное распоряжение Калеба, и теперь в его власти как бережно лелеять, так и растоптать ее сердце.

Доверься Вселенной.

Доверься судьбе.

Доверься Калебу.

Он протянул руку, и его сильные пальцы сомкнулись поверх ее руки на рукоятке валика. Так, вдвоем, они закрасили последний островок розового. Потом он забрал у нее валик, положил его на ванночку и, разогнувшись, обнял Джейн и поцеловал. Они долго целовались, пока Джейн не охватило невыносимое желание довести признание в любви до логического конца, отдаться ему целиком и полностью.

Не отрываясь от его губ, она потянула его на пол. Она вывернулась из своих брюк, спустила их до половины, потом потянулась расстегнуть его ремень. Они лежали, слившись в объятии, на полу на старых простынях, которыми Джейн застелила ковер, чтобы не испачкать, рядом с почти пустым ведром с краской, полуодетые и абсолютно растворившиеся в беспредельном обожании друг друга.

Калеб вошел в нее, и Джейн вдруг обрела какую-то целостность, словно они созданы дополнять друг друга и всегда были единым целым, а время и расстояние – всего лишь иллюзия, разделявшая их до тех пор, пока ее капитуляция не позволила им воссоединиться вновь. Джейн вскинула на Калеба глаза и безмолвно поклялась, что никогда не совершит ничего такого, что могло бы сделать боль в его взгляде еще безнадежнее. И по выражению в его глазах готова была поклясться, что Калеб все понял.

Вскоре Джейн уже чувствовала, как волна наслаждения подхватывает ее и несет куда-то, и перестала себя сдерживать, позволив своему телу полностью отдаться этой волне. Примерно минуту ее сотрясали сладкие судороги оргазма, а потом Калеб присоединился к ней. Джейн ощутила, как ее затопляет теплая волна его собственной кульминации, и услышала, как с его безупречно очерченных губ сорвался слабый стон.

Они лежали на полу – обнявшись, в блаженном изнеможении.

Джейн вдохнула запах подсыхающей краски, смешанный со сладким запахом их секса, и, крепче обняв Калеба, уткнулась лицом в его шею, втянув носом его аромат. На губах у нее, когда она его поцеловала, остался привкус соли и свежего ветра.