Заговор Тюдоров - К. У. Гортнер

– Святые угодники, что это? – Рочестер наклонился ко мне. – Неужели мальчик…

– Мертв, – прошептал я, и с этим словом внутри разверзлась пропасть, чудовищная бездна, грозившая навеки затянуть меня в свой адский водоворот.

– Мертв! – повторил эхом Рочестер, и я безмолвно кивнул.

Мне хотелось зарычать на испанца, застывшего с брезгливой гримасой на породистом лице, на всех прочих, которые праздно торчали поодаль, глядя, как невинный ребенок умирает у меня на руках… но я не мог произнести ни звука.

Перегрина больше нет. Что бы я ни сделал, его уже не вернуть.

– Да как же это случилось? – Голос Рочестера дрожал. – Может, он съел что-то порченое? Или выпил? Что с ним произошло?

С этими словами он окинул всех окружающих сердитым взглядом, словно от него намеренно скрывали ответ.

Я услышал, как Сибилла Дарриер негромко проговорила:

– Сейчас это уже неважно. Надо бы позаботиться о теле мальчика. Не могли бы вы помочь в этом деле, милорд? Мастер Бичем только что пережил сильнейшее потрясение. Очевидно, он не в состоянии этим заниматься.

– Да-да, конечно. – Рочестер вновь повернулся ко мне. – Мне так жаль, мастер Бичем. Правду говоря, я даже не знаю, что сказать. Меня огорчает уже то, что здесь у нас, во дворце, могли кого-то отравить. Должно провести разбирательство. Я извещу ее величество и…

– Милорд, – промолвила Сибилла; голос ее был тих и сдержан, однако в нем таилась некая необъяснимая жесткость, вынудившая Рочестера умолкнуть на полуслове. – Полагаю, будет лучше, если вы займетесь мальчиком, а я провожу мастера Бичема в его комнату. Прочими формальностями займемся, когда он оправится.

Рочестер потеребил воротник, ощупав заляпанную едой салфетку.

– Безусловно, – пробормотал он и подал знак стражникам, которые двинулись ко мне, чтобы принять тело Перегрина.

Я подчинился не сразу. С минуту я прижимал его к себе так, словно то была последняя опора моего рухнувшего существования, и только затем позволил стражникам забрать тело. Голова Перегрина безжизненно болталась на весу, кудри слиплись от пота. Когда его унесли, я впал в оцепенение.

Сибилла взяла меня за руку, ладонь ее была холодна.

– Пойдемте, – сказала она, и я последовал за ней, все так же не говоря ни слова, двигаясь словно в непроницаемом тумане.

Во внутреннем дворе у лестницы Сибилла остановилась и поглядела на меня.

– Куда идти? – спросила она.

Я повел ее вверх по лестнице. Дверь моей комнаты так и осталась распахнута. Я пошатнулся. Ладонь Сибиллы легла на мою спину чуть ниже талии, помогая мне удержаться на ногах. Внезапно я осознал, что весь пропитан запахом того, что исторглось перед смертью из Перегрина.

– Не знаю, смогу ли я здесь остаться… – прошептал я.

– Вам ни к чему себя преодолевать, – заметила Сибилла. – Если понадобится, мы попросим Рочестера переселить вас в другую комнату.

Перед глазами все плыло. Пришлось как следует поморгать, прежде чем я различил царивший в комнате хаос. Картина эта казалась ненастоящей – словно я с головой погрузился в кошмарный сон, из которого нет выхода.

– Позвольте мне войти первой.

С этими словами Сибилла переступила порог, и тогда я краем глаза заметил скомканное письмо – оно так и валялось в углу, куда я отшвырнул его в отчаянной попытке спасти Перегрина.

– Не поднимайте этого письма, – сказал я. – Печать отравлена.

Кровь отхлынула от лица Сибиллы.

– Ваш оруженосец… он брал в руки это письмо?

Вместо ответа я наклонился, поднял валявшиеся на полу перчатки. Натянув их, я взял письмо за уголок и отошел с ним к оплывшей сальной свече. Тусклый свет чадящего фитиля упал на послание.

«Тебе ее не спасти».

– Письмо предназначалось мне. – Голос мой звучал безжизненно и глухо, словно чужой. – Обнаружил его Перегрин, но убить хотели меня.

Сибилла замерла на месте.

– Убить вас? Кто хотел вас убить? Почему?

Я с трудом сглотнул.

– Этого я не могу вам сказать.

Поднеся послание к свече, я смотрел, как оно занялось огнем. Синеватое пламя охватило бумагу, с жадностью пожирая ее. Прежде чем огонь коснулся моих пальцев, затянутых в перчатки, я уронил письмо на пол и растер каблуком, оставив на полу черное пятно.

– Им это с рук не сойдет. – Я поднял глаза и встретился взглядом с Сибиллой. – Я найду их, даже если потрачу на это всю мою жизнь, и заставлю расплатиться сполна.

Сибилла шагнула ко мне:

– Куда вы… нет, постойте! – Она вскинула руку, прикоснулась к моей груди, удерживая меня. – Вам нельзя никуда идти. Вы испачкались в… Погодите, я помогу вам.

Не дожидаясь ответа, она взяла кувшин и вышла. Я принялся убирать вещи, двигаясь механически, словно заведенная кукла, сжигаемый скорбью и яростью. К тому времени, когда я привел комнату в порядок, вернулась Сибилла.

– Вот вода, помойтесь, – сказала она, выливая содержимое кувшина в таз. – Холодная, правда, но сойдет. И вам нужна чистая одежда – рубашка, штаны, белье. Вы не можете оставаться в таком виде.

Я жестом указал на вещи, которые разложил на кровати. Окинув взглядом мой измятый придворный камзол и единственную смену штанов, Сибилла негромко проговорила:

– Позвольте мне вам помочь. Расскажите, что вы хотите сделать.

– Я ведь уже говорил – это слишком опасно.

Повернувшись спиной к Сибилле, я стянул с себя испачканные камзол и рубаху. Пользуясь замоченной в тазу тряпкой, я торопливо ополоснулся до пояса. Меня не смущало, что Сибилла стоит в нескольких шагах и не сводит с меня глаз. Когда она подошла ко мне, взяла тряпку и принялась обмывать мои плечи и спину, я не стал сопротивляться. Отжав тряпку, Сибилла развернула меня к себе, протерла лоб, лицо, всклокоченную бороду. Мы стояли так близко друг к другу, что я чуял пьянящий аромат лилий – живительный, словно оазис посреди безводной пустыни. В полумраке комнаты синева ее глаз обрела почти лиловый оттенок, а густые ресницы, осенявшие их, стали черней воронова крыла.

– Я знаю, что вы не тот, кем кажетесь, – прошептала Сибилла. – Я поняла это с той самой минуты, когда впервые увидела вас.

Она повела руку ниже, влажная тряпка скользнула по моей шее, миновала ключицы и остановилась на груди. Сибилла была так близко, что я ощущал кожей тепло ее дыхания.

– Позвольте мне помочь вам.

Я поднял руку, перехватив ее запястье.

– Если вы хотите мне помочь, мы поговорим об этом позже… но сейчас, миледи, мне пора. Меня ждет важная встреча, которую я никак не могу пропустить.

Алый рот Сибиллы приоткрылся, потаенно блеснули зубы. Затем она бросила тряпку в таз и вытерла руки о юбки. На изысканном шелке остались влажные пятна.