Огненная чародейка - Оливия Гейтс

– Как я понимаю, речь идет о том времени, когда ты бесконечно меня донимал, доставал, был навязчивым, прилипчивым и думал только о себе?

Джалал пожал плечами:

– Ну, если ты таким меня считаешь…

– Да, я считаю!

Взгляд Джалала стал неуверенным.

– Дело в том, что ты не оставлял мне ничего другого, кроме как делать собственные выводы.

– И конечно, твои выводы были наихудшими. И знаешь почему? Потому что я – живое напоминание того, что ты прожил жизнь, боясь встретиться лицом к лицу со своими страхами. Дражайший мой близнец, я скажу тебе следующее: ты тоже демон! – И когда Джалал заскрипел зубами, Хайдар ухмыльнулся. – Пусть ты и не похож внешне, но тебе удалось всех убедить, будто ты истинный аль-Шалаан! Но себя ты убедить не сумел. Ты становишься таким же подозрительным, несправедливым и одержимым властью параноиком, как и я, когда речь идет о твоих родственниках. Ты мой брат-близнец, Джалал, нравится тебе это или нет.

Сердитые глаза Джалала вдруг вспыхнули снова.

Лицо Хайдара исказилось, словно от боли. Роксане стало не по себе.

Она недооценила его. В очередной раз. Она его обидела. На этот раз ей нет прощения.

Встав между разъяренными братьями, она схватила Хайдара за руки и прошептала дрожащим голосом:

– Прости меня…

Он оторвал взгляд от Джалала и посмотрел на нее:

– За что? Считаешь, что забросала меня несправедливыми обвинениями? И ты по-прежнему будешь просить прощения, если я скажу, что обвинение Джалала обоснованно?

Сдерживая слезы, Роксана покачала головой:

– Этого не может быть! Это неправда.

– Откуда вдруг такое непоколебимое доверие?

– Потому что сейчас я прежняя, – настаивала она. – Считай, у меня помутился рассудок.

Он выгнул бровь, выражение его лица оставалось непримиримым.

– Мне не показалось, что твой рассудок помутился. И не торопись так безусловно мне верить. Я действительно финансировал заговор моей матери.

Роксана снова покачала головой:

– Тогда ты не знал, на что идут деньги!

– Несколько минут назад ты предположила, будто я одурачил тебя, чтобы получить трон. Почему бы не предположить следующее: пару лет назад я был готов одурачить всю мою семью и королевство, чтобы захватить два трона?

– Потому что ты не предатель! – категорично заявила Роксана.

– Ты только что считала меня предателем, – настаивал он.

Из ее глаз потекли слезы.

– Из-за коварства вашей матери и моего собственного страха я считала, что… – Она красноречиво указала рукой на Хайдара и Джалала. – Это слишком прекрасно, чтобы быть правдой. Вы оба пробуждаете во мне такие чувства, что я по-прежнему не могу с ними справиться!

Хайдар смотрел на нее с бесстрастным лицом.

– И все-таки я финансировал заговор моей матери!

Он отталкивал ее, наблюдая, когда ее доверие к нему пошатнется.

Роксана вытерла слезы и спокойно кивнула:

– И я уверена: ты сожалеешь об этом и никогда не поступишь так снова.

Наконец Хайдар улыбнулся.

У Роксаны перехватило дыхание. Дрожащей рукой она коснулась ссадины на его щеке и попыталась улыбнуться в ответ:

– Я верю тебе. На этот раз безвозвратно.

Запустив пальцы в ее волосы, Хайдар быстро притянул Роксану к себе и жадно припал к ее губам. Она застонала, почувствовав привкус крови на ране, которую он получил из-за нее.

Словно догадавшись об этом, Хайдар прервал поцелуй:

– С недоверием покончено?

– Покончено с неуверенностью, – настаивала она.

Он медленно и согласно кивнул. Затем снова улыбнулся, в его глазах плясали дразнящие искорки.

– И я не стану монополизировать твои эмоции и преданность. Ты свободна любить других людей. Даже Джалала. Если хочешь.

– Раз уж упомянули меня, вы не против со мной переговорить?

Хайдар повернулся к Джалалу с непроницаемым выражением лица:

– Ты сказал, будто искал способ наладить со мной отношения. У тебя ничего не получалось: ведь ты не знал, как попросить у меня прощения за свои обвинения.

Джалал угрожающе шагнул вперед:

– Слушай, ты…

Хайдар мягко его прервал:

– Ты хотел просить прощения, считая, что твои обвинения несправедливы. Чем ты объясняешь мои действия?

Сердито глядя на Хайдара, Джалал выдохнул:

– Я думал, ты не знал, зачем матери деньги, но, будучи глупым маменькиным сынком, отдал их, не за давая вопросов.

Хайдар самоуничижительно улыбнулся:

– Ты полагаешь, наша мать настолько глупа? Она просила у меня деньги годами и каждый раз находила причину. Объясняла: она не имеет достаточно собственных средств, а обратиться к нашему отцу не может. Я понимал: она лжет и требует денег в доказательство моей любви и верности. И я стал иногда давать ей гораздо большие суммы. Я даже не подозревал, что она готовит заговор. Просто думал: уж на благотворительность она их тратить точно не станет.

Джалал выдохнул:

– Но ты продолжал давать ей деньги!

Хайдар ответил категорично:

– Ты считаешь это неприемлемым? Но я люблю ее. И не перестану ее любить.

Джалал запустил пальцы в волосы, потом провел руками по лицу.

– Я тоже по-прежнему ее люблю. В конце концов, после того, что она сделала, я вместе с тобой умолял заменить ей тюремное заключение изгнанием. Боже, я регулярно ей звоню и даже заезжаю к ней, когда могу.

Откровение Джалала поразило Хайдара.

– Она мне не рассказывала… Значит, по-прежнему плетет интриги… – Хайдар уже смирился с тем, что его мать останется интриганкой до конца своих дней. И что она придумает в следующий раз? – Так, ты не спросишь меня о других частях ее заговора, в которых я якобы принимал участие? Почему ты вообще решил, что я ее сообщник? – Он потер подбородок, только теперь ощущая боль. – Боже, ты не представляешь, как я хотел сломать тебе челюсть, когда ты намекнул мне на это.

– Я думал, мать давала тебе поручения, которые казались не связанными с заговором. И возможно, ты не понимал, что был винтиком в ее афере. Понял только потом. – В глазах Джалала наконец отразилось раскаяние. – Но я хотел, чтобы именно ты рассказал мне об этом.

– А я ничего не хотел тебе говорить. Я жаждал разбить твою физиономию. – Хайдар улыбнулся, забыв о боли. – И тебе придется узнать меня заново, как поступила Роксана. Конечно, если хочешь понять, почему я не делился с тобой подробностями моего участия в заговоре. Ко мне относятся с подозрением с самого моего рождения. В конце концов, мать затевала заговор ради меня. Я не собирался проявлять неучтивость, лишь бы обелить себя. Когда ты обо всем узнал, неустанно ходя за мной, как ненасытный волк, и задал мне прямой вопрос, я отказался защищаться. Просто потому, что устал и злился на себя и тебя. Я решил: если ты так плохо меня знаешь, выдвигая смехотворные обвинения, значит, не имеешь права знать меня вообще! Конечно, я пожалел об этом сразу, как только ты ушел. И конечно, я не знал, как снова наладить с тобой отношения… Я думал, ты придешь ко мне, как всегда. Но ты не пришел…