Не бойся, малышка - Ирина Тарасова

Виталий Михайлович высадил ее у двухэтажного универмага. На втором этаже, в отделе европейской одежды, к ней подошла продавщица.

— Вам помочь? — спросила она с заинтересованностью в лице.

— Нет. Вообще-то да, — ответила Таня, нерешительно оглядываясь на манекен, стоящий у входа. — Мне нужно платье.

— Для коктейля?

— Не поняла…

— Вечернее? Деловое? «Стрит»?

Таня растерянно оглянулась на манекен.

— Примерьте. — Продавщица протянула ей что-то бело-голубое.

— Костюм Снежинки? — пошутила Таня.

— Феи, — спокойно ответила продавщица. — Примерьте. Новое поступление. Мне кажется, вашему мужчине должно понравиться.

Таня зашла в кабинку. Когда она надела платье, продавщица чуть отдернула занавеску.

— Как будто на вас шили. Я сразу заметила, что у вас узкая талия и широкие бедра. Это очень красиво.

Таня обхватила себя, будто удивляясь узости своей талии.

— Хоть на обложку, — продолжала продавщица. В ее глазах читалось неприкрытое восхищение. — Обязательно возьмите, не пожалеете.

Таня вошла в палату в своем новом бело-голубом платье с короткими рукавами. На ногах у нее было туфли-лодочки, на плече — элегантная дамская сумочка из темно-синей кожи.

— Шикарно! — сказал дородный мужчина, с которым Максим накануне играл в шахматы. На этот раз в его руке была стограммовая бутылочка.

Таня неодобрительно покосилась на него.

— Ваше здоровье! — сказал толстяк и отпил глоток.

— Вам нельзя, — нахмурилась Таня, припоминая, что этот мужчина уже пережил инфаркт.

— Теперь у меня только одна радость… Вернее, две: выпить и закусить, — сказал толстяк. — А вы развлекайтесь, — добавил он и, подмигнув, вышел.

Таня проводила его взглядом и села на стул, с которого он только что встал.

— Жизнелюб, — сказал Максим.

— Жизнегуб. Вы же сами сказали, что у него гипертония. Еще один инфаркт он не переживет.

— Он уже сто жизней прожил.

— Хоть сто пять. Зачем добровольно приближать себя к смерти?

Максим помолчал немного, пристально глядя на нее.

— Когда жив — смерти нет, — сказал он. Его голос был тверд, а взгляд остановился где-то на уровне ее груди. — Нужно наслаждаться каждой минутой.

Таня опустила голову, проверила, не виднеется ли кромка бюстгальтера в горловой прорези. Максим отвел глаза и продолжил:

— Знаешь, я вот вчера лежал в темноте и думал. Если б тебя не оказалось рядом и тот трейлер смял бы меня…

— Вы помните? — удивилась Таня.

Максим всем корпусом развернулся к ней.

— Когда грудь сжало, я как будто выпрыгнул из тела и наблюдал за всем со стороны. Я… ты… машина навстречу… Знаешь, а умирать не страшно.

Таня пристально посмотрела на него:

— Неправда, я видела ваши глаза…

— Ты права… Страшно… — Секунду он молчал, разглядывая свои ладони. — Жил, ел, спал, а потом раз — и просто кусок мяса.

Его голос звучал глухо, как из-под земли. Таня больше не могла скрывать под маской хладнокровия охвативший ее страх. Лицо Нины всплыло в ее памяти: нос картошечкой, круглые, наивные глаза, приоткрытые губы…

— Закопают, пройдет время — и останутся только кости, — продолжал он, не чувствуя, какой ужас охватывает ее.

— Не надо! — закричала она, зажимая уши. — Я шла к вам… новое платье… у меня было такое настроение! Мне хотелось петь, любить всех, а сейчас…

Она наклонилась, пряча лицо в ладонях, и разрыдалась. Максим встал, наклонился над ней. Ее медного оттенка волосы сбились в сторону, обнажив длинную тонкую шею; она тряхнула ими, и от нее дохнуло запахом, таким легким и в то же время дурманящим, что у Максима даже защипало в носу от приступа сентиментальности. Он коснулся пальцами ее шеи. «Это стало моим любимым местом», — подумал он, ощущая нежность ее кожи, наклонился и запустил пальцы в ее волосы, повернул к себе. Из ее глаз продолжали катиться слезы, нос распух, щеки были мокрыми, губы набрякли.

Максим наклонился и поцеловал ее в эти набрякшие губы, ощущая солоноватый вкус слез.

Она растерянно моргнула, из-под век скатились еще две прозрачные крупные капли. Он отстранился, взял салфетку со стола, подал ей. Таня вытерла щеки, высморкалась и чуть виновато улыбнулась.

— Давай о плохом не будем, — сказала она, всхлипнув. — Только о хорошем.

— Давай, — согласился Максим, и ироничная улыбка тронула его губы. — И больше не выкай.

Она подняла к нему заплаканное лицо.

— Мне твое платье очень понравилось, — сказал Максим. — Ты мне вся нравишься.

Он сел на пол, снял с одной ее ноги туфлю и взял узкую ступню в свои ладони. Таня дернула ногой.

— Ой, щекотно.

Не разжимая рук, Максим прислонил голову к ее бедру, закрыл глаза. Его рука, будто сама по себе, поползла вверх. Таня сжала колени, ладонь осталась между ними. Он пошевелил пальцами.

— Щекотно же… — с капризными нотками в голосе повторила она.

— Ну и смейся на здоровье, — сказал Максим, вытаскивая руку.

Он сидел на полу и смотрел на нее снизу вверх. «Какая красивая девочка, — думал он, разглядывая ее белоснежную шею, острый подбородок, плечи. — И запах от нее особенный». Максим положил голову на ее колени. Таня, чуть помедлив, приподняла руку и слегка коснулась его редеющих волос.

— Мр-р-р… — проурчал он.

Таня смотрела на лысеющего взрослого мужчину, и ей было неловко от его непонятной для нее игры. Она коснулась мочки его уха. Мочка была мягкой и прохладной. Она невольно улыбнулась.

Максим приподнял голову, наблюдая, как растянулись в напряженной улыбке ее припухшие губы.

— Мяу, — сказал он, глядя в ее полупрозрачные, цвета морской воды глаза. — Поцелуй своего котенка.

Легкий испуг отразился в ее глазах, но она наклонилась и дотронулась губами до его лба. Ее колени чуть раздвинулись, и Максим почувствовал, как мурашки побежали по его позвоночнику.

— Неудобно, — сказала Таня и сдвинула колени. — Может, пойдем? Вообще-то я проголодалась.

Словно в подтверждение слов, в ее животе заурчало.

— Голод — не тетка, пирожка не подаст, — усмехнулся Максим. — Что предпочтешь: быстро или вкусно?

— Конечно, вкусно, — ответила она, разглаживая ладонью подол своего платья. — Хорошо, чтоб рыбки плавали, — зачем-то добавила она, вспомнив о гостиничном баре, где они с Максимом впервые обедали.

Он привез ее в китайский ресторан. Они устроились за столиком на двоих в креслах с гнутыми деревянными спинками.