Чудо в перьях - Татьяна Луганцева

– Таня… – донеслось откуда-то издалека.

«Это меня…» – дошло до Татьяны, и она открыла глаза.

– Ты жива… Это хорошо… А то я уж думал схоронить тебя здесь да и сматываться, пока не задержали.

Она внимательно вгляделась в серо-зеленые глаза мужчины на побледневшем, в ссадинах лице, заляпанном грязью.

– Чего смотришь? Не узнаешь?! Коля я, тракторист!

– У тебя кровь на лице, – вяло сказала она. Такой фразой главная героиня в кино обычно приводит в себя главного героя. И он отвечает ей:

– Да ничего страшного! Я и не заметил, так тебя хотел спасти! Навылет пуля прошла!

Но Николай порадовал Татьяну еще больше, он заявил:

– Что? Кровь? Да это не моя кровь, а твоя. Ничего страшного.

«Действительно, чего тут страшного? Меня вообще зарыть хотел… Вовремя я глаза открыла. Вот ведь женишок!»

– Ты из машины вылетела и немного стеклом разбитым поцарапалась, – сообщил ей Николай. По всей видимости, он все-таки был рад, что она жива и ему не придется отвечать перед законом.

– Не убил я женщину, посланную мне судьбой, – заявил он словно в подтверждение ее мыслей.

– Я даже знаю, почему вылетела, – возмутилась Таня, – когда я в машину села, по инерции хотела пристегнуться ремнем безопасности, но его у тебя не было.

– Его вообще в машине нет! – подтвердил Коля. – Но ты не пугайся! Я же профи! Водитель высшего класса, и если бы не этот лось!..

– Лось?! Так мне не привиделось, был лось?!

– Конечно! Выперся на дорогу сохатый – я его буквально перед машиной заметил, хотел объехать, так он, испугавшись, метнулся в ту же сторону. Вот мы и вылетели в кювет! Никто не виноват. Так уж получилось…

– А я подумала, что у меня, как это… «белочка» началась после вашей паленой водки, – пожаловалась Таня, приподнимаясь.

– Ты насчет водки не волнуйся! Все три бутылки целы! – «обрадовал» ее Николай. – Я проверил! Машина всмятку, а водка цела!

«Ты первым делом ее и проверил, а уж потом мое бездыханное тело», – подумала Татьяна и осмотрелась.

Лежала она в каком-то овраге, машина с перевернутыми вверх колесами «отдыхала» неподалеку. В поле зрения также попало несколько деревьев, два из них было сломано под корень, очевидно, упавшим «жигулем».

– Ты руками, ногами пошевели… Ничего не сломала? – вернул ее на землю Николай.

– Бок болит, а ребра до этого уже были сломаны, теперь не срастутся никогда, – пожаловалась она и зачем-то пошевелила бровями. – Вот голова болит, а остальное вроде цело…

– Головой ты хорошо приложилась, стекло выбила, – объяснил Коля, – я думал, что все… хана! Меня-то рулем задержало…

– А лось где? – спросила Таня.

– Вот мать твою! Ну, вы, бабы, даете! Ты еще в зоопарк попросись! У самой на лбу рог вырос, на себя полюбуйся лучше! Лося ей подавай! Убежал он! Испугался твоего визга! Только копыта засверкали, и сразу отвечаю на твой второй вопрос – нет, он не пострадал.

– Как в кино, – вздохнула Татьяна, поясняя: – На съемках ни одно животное не страдает.

– Слава богу, нас никто не снимал. Не хватало мне еще в трубочку дуть. – Николай откинул волосы со лба.

Таня подняла перед глазами руки и посмотрела на окровавленные, перепачканные грязью ладони, которые к тому же еще и тряслись.

– О господи…

– Сейчас надо продезинфицировать, – откликнулся Николай и совершил поступок, для него сродни геройскому. Он обработал ей порезы водкой, не жалея ее. Татьяна кричала от боли.

– Терпи, мать! Или так, или от столбняка прививку надо делать.

– Терплю…

– Молодец, а бинт у меня в аптечке есть, – подбадривал ее Николай как мог.

И он, прихрамывая на обе ноги, потащился к машине.

Таня снова легла на спину и посмотрела в звездное небо, которое теперь казалось ей черной дырой.

– Все… Не могу больше! Кого я спасу, если меня саму спасать надо! Караул просто…

– Ты бредишь, что ли? – подошел к ней Коля с уже размотанным бинтом в руке.

Вопрос о его стерильности замер у нее на устах. Коля, как мог, перебинтовал ей руки и вытер пот со лба.

– Ну, что будем делать?

– Бровино – далеко?

– Да вон… Через тот лесок, и Бровино уже.

– Так идем.

– Смелая ты женщина, Таня! Такая баба мне и нужна, то есть только такая вынесет меня, если что, с поля боя, или когда с мужиками переберу…

– Не надо все время меня отождествлять с собой, я нервничаю… Не найдем там Павла, так хоть помощь вызовем, – сказала она.