Угостите даму кавалером! - Маргарита Южина

– А... ты ж говорила – Афанасий Кузьмич, Афоня... – вырвалось у Альки.

Маменька побагровела, но все еще продолжала улыбаться, правда, теперь уже как-то странно. Точно так же странно улыбалась Варька, и даже Бориска старательно растягивал щеки.

– Степан Кузьмич – это родной брат Афанасия Кузьмича, – уже кончалось терпение у маменьки. – Братик, но только младшенький. Ему всего сорок семь лет. Ну неужели непонятно!

– А-а-а, вон оно в чем дело... – вежливо улыбнулась Алька и села за стол.

Вероятно, мозг ее, загруженный сложным рабочим проектом, в домашних условиях работать отказывался, потому что она даже не насторожилась, когда Степан Кузьмич повернулся к ней всем телом и трагически произнес:

– Хочу сразу признаться – у меня трое детей! – после этого на секунду замер и начал усиленно работать вилкой.

– А чего такого? – пожала плечами Алька. – Дети – это хорошо, я рада за вас. У нас вот Варвара тоже скоро ребеночка родит. Правда, у них только первый, но... лиха беда начало...

– Конечно... я еще не стар... – по-своему понял Алькин ответ гость и зарделся. – Если что, я и еще могу... в смысле детишек...

– Да кто ж против... – усмехнулась Алька и обратилась к матери: – Мам, мне никто не звонил?

Маменька отчего-то делала страшные глаза, подавала какие-то знаки, а про телефон и вовсе не отвечала.

– Я опять хочу вам признаться... – пожевав, снова состроил трагическую гримасу Степан Кузьмич. – Мою жену лишили родительских прав!

– Да что вы! – как могла, поддерживала разговор Алька.

Ее уже начало раздражать, что все остальные сидят замороженными рыбами – рот боятся открыть, а она вынуждена развлекать разговорами этого нового родственника.

– Да, у моих детей страшная трагедия – они растут без матери! А они по маме тоскуют! Хотят маму... – снова произнес гость и даже пустил в правый глаз слезу. Потом все же решил подробнее осветить эту тему: – Они хотят к маме, и я... я разрешаю им видеться! Да! Ничего не могу поделать со своей добротой, пропади она пропадом! – тут он потянулся за рюмкой и провозгласил: – За это и выпьем!

Хозяева не совсем поняли – за что, собственно, предложил выпить товарищ, однако дружно его поддержали.

– Да, – продолжал тот, когда закусил селедочкой, – так вот... они хотят к маме...

– А за что прав-то лишили? – спросила Алька, не потому спросила, что ее это как-то уж слишком интересовало, а просто потому, что все остальные опять таинственно замолчали. – За что лишили?

– За пьянку! – охотно пояснил Степан Кузьмич. – Пила, сволочь! А вот вы, я смотрю, не пьете... Это радует меня.

Алька фыркнула и снова обратилась к матери:

– Мам, а ко мне никто не приходил?

– Да кто к тебе должен прийти?! – не выдержала Лидия Демидовна. – Вот к тебе человек пришел! Свататься! А она – «звонил? приходил?»

Вот теперь до Альки дошло-о-о.

– Вот... это?! Оно ко мне... пришло?! Само! Варька, пойдем в твою комнату, я не хочу вешаться при всех... – И Алька демонстративно встала, грохнув стулом, и вышла в комнату молодоженов.

Уже за своей спиной она услышала:

– Да вы не обращайте внимания, Степан Кузьмич, молодая же еще, хи-хи... ума нет... разве ж такими красавцами бросаются...

«Красавец» сидел до тех пор, пока на столе не кончились все закуски, горячее и даже хлеб. Ни маменька, ни Варька, ни (конечно же) Бориска новых блюд на стол не выставляли – не неделю же сидеть, не свадьба! При пустом столе гость очень скоро заскучал, поник головой и быстренько распрощался, сославшись на неотложные дела.

– Алька! – ворвалась в комнату дочери Лидия Демидовна, едва за гостем захлопнулась дверь. – Не притворяйся, что спишь! Быстро объясни, чем тебе не понравился этот господин!

– Да ничем! – взвилась уже и Алька. – Ты куда смотрела, когда этого «господина» в дом тащила?! Он же... он же... он же старый, как...

– Всего на двадцать лет тебя старше! – быстро подсчитала мать. – На двадцать один. Главное – у него здоровое отношение к семье!

– Да какое там здоро-о-овье! Он даже зубы и то на веревочке носит! – бушевала Алька.

– Ха! Аль, ты тоже заметила, да? – умирала со смеху Варька.

Бориска невозмутимо смотрел телевизор в гостиной, но старался следить за ходом событий.

– Дались тебе его зубы! – кричала любящая матушка. – Зато у него трехкомнатная квартира!

– И трое детей, которые по матери скучают! Нет бы взять жену да закодировать, так он себе другую кинулся искать...

– Аль, а ты слышала, – толкала сестру в бок Варька. – Он готов и еще деток состряпать! Если ты не против. А ты сказала, что в общем-то все согласны, хы-ы-ы-хы-ы-ы!

– Да ну вас... – в расстроенных чувствах отмахнулась Алька и накинулась на Бориску. – Ну ты долго еще мой диван занимать будешь?! Мне ж на работу завтра!!

Тот испуганно выпучил глаза – черт, как-то опять не заметил, что с ним перестают считаться!

– Тебе, Алина, совершенно точно пора замуж... – пробормотал он и быстро сиганул в свою комнату, потому что Алька уже неслась на него с подушкой в руках.

Но так просто от нее не отстали. Не прошло и недели, как будущие родители выбрали момент, когда маменька снова отбудет на дачу, и пригласили к себе своих друзей. Стоит ли говорить, что друзья подбирались сплошь одни мужчины и исключительно неженатые. Правда, Варька позвала к себе все же одну подругу – Дашу Иванову, но и то только потому, что та была глубоко беременна и Альке конкуренцию составить не могла.

Вечеринка устраивалась специально для Альки, и время выбиралось тоже продуманно – как раз после дневной смены, чтобы та не могла видеть всех приготовлений и никуда не сбежала.

Когда после напряженного рабочего дня Алька зашла в квартиру и услышала гул, она сразу же хотела улизнуть. Однако Бориска будто специально поджидал ее у дверей. Если честно, то он поджидал не у дверей, а возле окна, но это дела никак не меняло.

– А вот и А-а-а-алечка! – пропел он и с силой втолкнул родственницу в гостиную.

Алька даже обувь снять не успела.

– Познакомься, Аля, это мои самые близкие друзья... самые близкие... мне без них просто не жить! – торжественно произнес Бориска и плавно – лебедем взмахнул рукой.

Алька растерянно заморгала глазами – друзей, без которых Бориска жить категорически отказывался, она видела впервые, и до сего дня особой нужды в них тот не проявлял. Похоже, откровение хозяина стало неожиданностью не только для Альки, но и для самих друзей – они испуганно побросали вилки и теперь сидели, чинно вытянувшись и уставившись в тарелки, будто на траурном митинге.

– Это Павлик, мы с ним вместе учились в училище... – принялся знакомить Бориска, не выпуская Алькиного локтя. – Мой пре-крас-ный дружище!