Закон популярности - Елена Усачева

– И давно ты это знаешь? – Звук собственного голоса пробивался к нему, как сквозь вату.

– Мне Ветка об этом в первый же день сказала. Жеребцова позвонила Крошке Ру, тот передал Алексу. Он пришел бить Сидорова, за то, что он связался с Веткой, но Быковский предложил честную дуэль. Они пошли во двор драться. Остальное ты видел сам.

– Почему ты промолчала, когда об этом заговорили? – Последние силы выходили из Андрюхиной души тоненькой струйкой.

– О чем я должна была говорить? – усмехнулась Ксюша. – Ты еще раз ошибся – вот и все. Сам виноват! Наехал на Беленькую, месяц издевался над Маканиной, заложил Сидорова. Они не хотят за тебя заступаться, потому что ничего особенного не произошло – ты просто в очередной раз всех насмешил. А будешь упираться с Червяковым, еще и по шее получишь. Проигравших не любят, а ты проиграл! И все еще пытаешься вместо себя найти виноватого.

– Откуда же ты такая умная взялась? – медленно повернулся к ней Андрюха.

– Оттуда! – фыркнула Ксюша. – Надоел ты мне со своими закидонами. Понял? Иди, вон, над кем-нибудь другим пошути.

Неожиданно над головами взлетел небольшой мячик, наполненный песком. Он легонько стукнулся об окно и с глухим стуком упал вниз. Стекло секунду обиженно гудело, а потом решило-таки разбиться. Завизжали девчонки.

– Васильев! – рявкнули с другого конца коридора. – Это уже переходит все границы!

Андрюха не стал дожидаться, чем закончится разборка. Он не был уверен, что сможет кому-то что-то доказать. Впрочем, доказывать никому ничего не хотелось. Хватит, напрыгались!

Васильев поправил сползающий рюкзак и устремился к лестнице. Пробился сквозь неспешно бредущую толпу и неожиданно для самого себя оказался на втором этаже.

Ольга Владимировна стояла, прижавшись лбом к двери. Можно было сбежать, но это было бы явной трусостью, и Андрюха остался на месте. Психолог, наконец, заметила его и выпрямилась.

– А вас чего, правда увольняют?

Ольга Владимировна слабо улыбнулась.

– Не увольняют, а освобождают, как не справившуюся с ответственной миссией. – Она потянула на себя дверь. – Скажи мне, что будет дальше?

– А чего будет? – пожал плечами Андрюха. – Поорут и успокоятся. Здесь всегда так.

Кабинет был по-прежнему пуст. Только игрушка выделялась на фоне серой унылости.

– Зачем ты сжег тест? – Ольга Владимировна вынула из шкафа сумку, проверила ее содержимое. Казалось, ее совсем не интересовал Андрюхин ответ, больше того – говорила она не для него, а для себя. Чтобы не оставаться в тишине. – Смысла никакого. Отчет уже есть, вводы сделаны. Чего хотел доказать?

– Сами же звали – приходи. Вот я и пришел, а тут эти бумажки. Расстроился.

– Понятно… – Ольга Владимировна похлопала себя по карманам, прислушиваясь к звукам. – Не думала я, что так получится. – Она вдруг резко отвернулась к окну, как будто хотела спрятать внезапные слезы. – Так что же будет дальше?

– Ничего, – снова пожал плечами Васильев. Ему захотелось сесть – ноги не держали, и он бесцеремонно придвинул к себе один из стоящих около стены стульев.

Ольга Владимировна повертела в руках игрушку.

– Ты не хочешь поговорить со своим учителем?

Игрушка взлетела вверх и мягко приземлилась обратно в подставленные ладони.

– Чего с ним разговаривать? – испуганно пробормотал Андрюха. С кем с кем, а вот с Червяковым ему один на один встречаться было совсем не в кайф. Юрий Леонидович не просто прибьет его на месте, а разотрет в порошок, который потом развеет в школьном парке.

– Принято решение тебя на уроки математики не допускать. – Игрушка вновь оказалась в воздухе. – Чтобы не страдал весь класс. У вас весной экзамены.

– Да плевать я на него хотел, – сгорбился Андрюха.

– Смело. – Игрушка запрыгала по столу. – И все-таки ты чего-то хочешь добиться?

– Ничего я не хочу! – Крик сам собой вырвался из Васильевского горла. – Хочу, чтобы меня оставили в покое!

– Ну, так иди. – Ольга Владимировна подхватила сумку. – Тебя никто не держит.

– Все говорят одно и то же! – Васильев вскочил, оттолкнул стул. Железная спинка цокнула о стену.

– Наверное, потому что ты делаешь одно и то же.

Андрюха потянул на себя дверь.

– Ключ верни! – Ольга Владимировна неожиданно оказалась прямо у него за спиной. – А это тебе. – В Андрюхину руку легло что-то мягкое. – Он очень внимательно умеет слушать. Надумаешь что-то сделать, скажи ему. Постарайся не делать глупости. Если захочешь, я могу устроить тебе разговор с учителем. Пока для тебя это единственный выход.

Она легонько толкнула Андрюху в спину, и он сам не заметил, как сделал несколько шагов вперед. Щелкнул, закрываясь, замок. Скользнула быстрая тень, шваркнули шаги на лестнице.

Васильев глянул на игрушку. Это была собака. Та самая, что он видел в первый свой приход сюда. Круглая морда, облезлый нос, пустые глаза, обвисшие уши. М-да, печальное зрелище. Наверное, так выглядел Андрюха после разноса завуча – никаких перспектив.

По ногам словно пронесся холодок.

Что будет дальше?

А ведь впереди ничего уже не будет. Ничего и никогда. Говори не говори. Что ему остается? Трепаться с Венди в чате? Прятаться от людей?

У собаки из-за ошейника торчала записка.

Сразу вспомнилась та первая, на голубой бумаге.

Черт, черт, черт! Ведь тогда все было! А теперь ничего не осталось!

Васильев сжал собаку, собираясь выбросить, но в последний момент передумал.

Школа как будто вздохнула. Андрюха попятился. У него что, уже крыша поехала? Что это за звуки?

Что-то со скрежетом придвинулось. Васильев прижался к двери, спиной чувствуя вибрацию.

Школа выгоняла его из себя. Она не хотела его больше терпеть. Андрюха бросился к лестнице.

Так и с ума недолго сойти!

Около раздевалки он неожиданно столкнулся с Маканиной. Олеся стояла, облокотившись о прилавок, и дышала на блестящую полированную столешницу. Пока влажный след не исчезал, она быстро что-то чертила на нем пальцем.

Почему из всех в школе осталась именно она?

– Васильев, – мрачно посмотрела на него Олеся. – У тебя совесть есть? Я вам тут не памятник, чтобы по полчаса ждать! Тебя Быковский искал…

Андрюха стремительно шагнул к ней, мягкая игрушка из его ладони перешла в ладонь Маканиной.

– Вот, вместо совести, – шепнул он и побежал к двери.