По закону любви - Райчел Мид

— Они увидели все, что хотели, и отправились по домам, — объяснил мне Луис. Мы стояли неподалеку от входа в зал, и пили кофе. — Для многих это просто погоня за сенсацией. Потом стало скучно, хотя некоторые, может быть, вернутся на оглашение приговора.

Я бросила взгляд в сторону жюри.

— Жаль, что они все в сборе. А я-то надеялась.

— Ну нет. Они не такие дураки. Знают, что не миновать им серьезных последствий, вздумай они удрать с такого мероприятия.

Впрочем, как и накануне, демоны-присяжные полагали, что их участие может ограничиться простым присутствием на суде, не более того. В жюри снова царило безучастие. Сегодня допрашивали подозреваемого по имени Кертис.

— Курт, — поправил он Марго.

— Кертис, — сказала она, — не расскажешь ли нам о своих отношениях с Энтони?

— Отношениях? Да у нас не было ни одного свидания. Вряд ли можно назвать это отношениями.

Кое-кто засмеялся шутке. Курт выбрал себе худощавую фигуру и очень бледную кожу. Волосы падали ему налицо. Если он и нервничал из-за того, что его обвиняли в убийстве, то виду не подавал. Неизменная улыбка на лице давала понять, каким идиотским он считает суд вообще и Марго в частности.

Ее разозлила его непочтительность.

— Я хочу спросить, Кертис, откуда ты знаешь Энтони?

Демон-подозреваемый открыл было рот, и я могла бы поспорить на что угодно, что он собирается отпустить следующую шутку. Но тут его угораздило встретиться взглядом с Луисом, и он немного присмирел.

Мало-помалу мы узнали, что Кертис был когда-то архдемоном Энтони. Это произвело некоторое впечатление на жюри. Архдемоны, как вожди и облеченные властью в нашем мире, как правило, обладали отменной выдержкой. В качестве примера можно взять Луиса, Ноэль или хотя бы Джерома. Если архдемон и бросал кому-то вызов, то обязательно ровне, не подчиненному. Если Кертис действительно убил Энтони, то это скандал так скандал. Тогда растянутое на пять веков сдирание кожи — вполне заслуженное наказание.

— Ничего ему не будет, — прошипел сидящий рядом со мной демон, словно прочитав мои мысли. Демон, любитель арахисового масла. — Его притащили сюда, чтобы создать видимость усердной работы. Как будто они действительно рассмотрели все возможности. Против него совсем мало улик.

Удивительно, что кто-то из моих коллег высказал хоть одну умную мысль!

— Должно быть, поэтому он и ведет себя так независимо.

— Точно. — Некоторое время демон разглядывал Кертиса, а потом бросил на меня пытливый взгляд. — Как насчет «Нутеллы»? Не соблазнишься?

Когда Энтони работал на Кертиса, у них были весьма натянутые отношения. Не совсем ясно, из-за чего — просто из-за личного конфликта или Энтони все же давал повод для антагонизма. Так или иначе, Кертис неоднократно прибегал к репрессиям в отношении своенравного подчиненного. Марго сделала вид, что снова читает бумаги.

— Итак, позволь спросить прямо. Ты ведь жег его заживо?

Кертис пожал плечами:

— Можно сказать и так. То есть ему был причинен только временный ущерб. Да и то разве можно сказать, что мы живы? По-моему, мы просто существуем. Или, как в данном случае, не существуем?

— Однажды ты запер его в ящике, который бросил на дно моря на целый месяц.

— Это был очень просторный ящик.

— И ты оторвал ему голову.

— Нет.

Марго подняла взгляд от пюпитра с бумагами, повела бровью.

— Есть несколько свидетелей, которые утверждают обратное.

— Я не отрывал ее полностью, — возразил Кертис. — Его голова не отделилась от тела… в техническом смысле.

Марго продолжала зачитывать список разнообразных мучений, которым Кертис подверг Энтони. Сколь бы ни были ужасны эти пытки, я вынуждена была признать, что архдемон обладал незаурядной изобретательностью. Наконец Энтони подал жалобу в высшие инстанции и добился перевода. Ему очень повезло с демонессой высшего ранга. Она устроила так, что Кертис понес наказание за издевательства. Впрочем, никаких пыток, по крайней мере, физических.

Кертиса просто отправили в Бельгию.

При упоминании этой страны Кертис заметно потух. Он до сих пор сильно переживал из-за этого перевода. Дело было четыре века назад, но ему до сих пор было тошно. Очевидно, за прошедшие четыреста лет он не скупился на гадости и клеветнические измышления в адрес Энтони.

— И как раз теперь ты ожидаешь нового перевода, не так ли? — спросила Марго.

— Да, — подтвердил он.

— Хм. Какое совпадение.

Он презрительно фыркнул:

— Вряд ли. Зачем мне убивать его именно сейчас? Думаешь, я стану рисковать, когда вот-вот будут рассматривать вопрос о моем переводе?

— Или, — внезапно заговорила Ноэль, — ты хотел быть уверен, что он никак не сможет повлиять на решение комитета?

Кертис улыбнулся ей невеселой улыбкой:

— Выдаешь желаемое за действительное, Ноэль. Ты, черт возьми, и понятия не имеешь, кто это сделал, и хватаешь всякого, кто подвернется под руку.

— Я схвачу преступника, — ответила она. В ее голосе звучали стальные нотки, но она успешно сохраняла внешнее спокойствие. — И уж прослежу, чтобы он получил по заслугам.

* * *

Я покидала зал заседания со смешанным чувством. Кертис представлялся весьма подозрительной фигурой, учитывая историю его издевательств над Энтони и легкомысленное отношение к вышеупомянутым издевательствам. С другой стороны, я была вынуждена согласиться с Кертисом — было бы опасно нападать на Энтони, когда вот-вот начнутся слушания по вопросу его перевода.

Точно так же, как и накануне, я единственная задавала ему разумные вопросы. Хотела знать, когда Кертис в последний раз виделся с Энтони и есть ли у Кертиса алиби. Алиби имелось, но, опять-таки, я не сомневалась, что демон может созвать сколько угодно народу, готового соврать ради его спасения.

Сегодня послесудебные вечеринки не вызывали у меня интереса. Вместо этого я решила немедленно отправиться в закусочную, где базировался Сет. Меня очень привлекала перспектива заняться чем-то очень обыденным вроде прогулки или похода в кино. Кроме того, я чувствовала себя виноватой — совсем забросила любимого!

Шагнув в лифт, я с изумлением увидела там Ноэль. Она тоже спускалась вниз. Мы стояли в напряженном молчании, столь знакомом пассажирам лифта, не сводя глаз с бегущих цифр, отмечающих этаж за этажом. Наконец я осмелилась бросить на нее косой взгляд и снова поразилась красоте ее лица. Мне вспомнилось, что Луис говорил о ее любви к Энтони.

Слова сорвались с моих губ прежде, чем я успела сообразить, что говорю:

— Я сожалею о том, что случилось с Энтони.

Она обратила на меня взгляд своих глаз цвета морской волны. Я видела в них горькую усмешку.