Google для разбитых сердец - Эмма Гарсия

Образина медленно работает челюстями. Потом берет упаковку и ищет список ингредиентов.

– Редкая гадость. Из какого дерьма они сделаны?

– Э… насколько я помню, из рисовой бумаги со вкусовыми добавками… – лепечет Кристи, притворяясь, что заглядывает в свой блокнот.

Злюка решает, что настало время и ей обнажить жало своего сарказма. Она с отвращением указывает на пакетик, лежащий перед ней на столе.

– Вы полагаете, Кристина, что съедобные трусы – это очень удачная идея? – цедит она. – И нашим покупателям они придутся по вкусу? По вашему мнению, это соответствует бренду «Барнс и Уорт»?

Злюка поворачивается к Образине, и они обмениваются понимающими улыбками.

– Я только…

– Скажите, вам известно, что представляет собой основная масса наших покупателей? Каков их социальный статус? Вы никогда не давали себе труда пройтись по универмагу и посмотреть, какого рода люди делают покупки в отделе подарков?

Кристи, переминаясь с ноги на ногу, смотрит на стол так внимательно, словно вознамерилась прожечь в нем дыру. Я собираюсь с силами, чтобы встать и прийти ей на помощь. Хотелось бы понять, почему из всего хлама, который валяется в шкафу для образцов, она выбрала именно эти идиотские съедобные трусы? Ответ находится за пределами моего понимания. Там, в шкафу, есть часы для экипажа, занятная вещица под старину, и даже такая крутая штуковина, как грелка в форме полумесяца. Какого черта ей сдались именно эти ублюдочные стринги? В очередной раз убеждаюсь, что Кристи нельзя доверить мало-мальски ответственное дело. Я ощущаю, как покрываюсь противным липким потом. Только этого не хватало! Сегодня моя главная задача – потрясающе выглядеть и произвести впечатление на Роба. К понедельнику все образцы, которые мы заказали, будут доставлены. В понедельник я готова продемонстрировать служебное рвение. А сегодняшний день на работе я собиралась провести, не слишком напрягаясь и предвкушая свидание. Готовясь к свиданию. Я пережила мощный стресс и взмокла, как беговая лошадь. Бедняга Кристи публично обделалась. В очередной раз. Я уже отодвигаю стул, чтобы встать и пообещать, что к понедельнику ситуация будет исправлена. Но тут до меня доносится лепет Кристи:

– По-моему, это довольно оригинальная придумка. Прежде мы ничего подобного не предлагали, это верно. Но мне кажется, на Рождество многим людям хочется внести в жизнь элемент некоторой пикантности, и тут наше предложение будет очень кстати.

Образина смотрит на Кристи с неожиданным интересом. Вдруг она начинает смеяться, точнее, по-девчоночьи хихикать. Никогда бы не подумала, что она на такое способна. Злюка тоже изумлена. Образина смотрит на нее и заходится со смеху.

– Она права! Теперь я вижу, что вещица неплохая! А для мужчин такие выпускают?

Она подмигивает мне и плотоядно облизывает губы. Я вежливо улыбаюсь, представляя, как Образина пожирает трусы, прикрывающие хозяйство какого-нибудь самца. Кадр скорее из фильма ужасов, чем из порно.

– Думаю, мы запустим комплект, в котором будут мужские и женские трусы, – заявляет она. – Только расцветки должны быть нарядными, рождественскими. Какие-нибудь прикольные надписи будут очень кстати. Упаковка, разумеется, нужна соответствующая. Да, еще необходимо узнать, из чего они сделаны. У них есть сертификат безопасности?

Кристи лишь тяжело переводит дух. Мне приходится ответить, что никакого сертификата нет.

– Вив, нужно получить его. К Рождеству мы непременно запустим этот комплект в продажу. Подсчитайте расходы и сообщите мне.

Она сопровождает свой приказ грозным взглядом и снова поворачивается к Кристи:

– Хорошая работа, молодая леди.

Кристи вспыхивает от удовольствия и в изнеможении падает на спинку кресла.

Образина поворачивается к Злюке.

– По-моему, этот товар дает отличные возможности для рекламы, – замечает она. – В прессе надо запустить слоган вроде… вроде «„Барнс и Уорт“ делает Рождество пикантным». Ну, вы лучше знаете, как стряпать подобные слоганы.

Злюка яростно кивает и поспешно царапает что-то в своем блокноте. Я пытаюсь поймать ее взгляд, но мне это не удается. Она смотрит то в блокнот, то в сторону.

Дальше совещание проходит более или менее спокойно. Леопардовые шарфы приняты, но бисерные ожерелья решено отложить до лета. Руководство изучает представленные мною данные о возможной прибыли и расспрашивает о поставщиках. Мы прикидываем, как снизить расходы. Руководство желает знать, насколько возрастет прибыль, если мы будем делать закупки крупным оптом или обратимся к другим, более сговорчивым поставщикам. В шесть часов мы посылаем за пиццей. В семь продолжаем обсуждать стоимость упаковки чашек для фондю. Ощущение такое, словно они ковыряются в моем мозгу китайскими палочками для еды, выискивая лакомые кусочки. Я должна уйти. Но как? Представляю, как Роб входит в паб, отыскивает свободный столик. Интересно, долго ли он будет ждать? Руководство меж тем осведомляется, нельзя ли найти поставщиков шотландки и твида в Китае. Я обещаю, что непременно это сделаю. Вношу предложение разойтись и устроить еще одно совещание, когда я буду располагать необходимой информацией. Предложение не проходит. Они продолжают бомбардировать меня заданиями. Старательно записываю все, что они говорят, смотрю на стрелки своих часов, и сердце мое сжимается. В списке осталось еще несколько товаров, а каждый из них мы рассматриваем не менее получаса. Я тоскливо смотрю на дверь. А что, если молча встать и рвануть к выходу? Не станут же они хватать меня за подол? Тут Образина поднимает руки и почесывает спину. На ней мешковатое платье без рукавов, поэтому я вижу ее волосатые подмышки и черные кружева дорогого бюстгальтера.

– Что-то мы засиделись! – говорит она. – Уже поздно, и сегодня пятница. Думаю, нам стоит переместиться в какой-нибудь паб. Ставлю бутылку вина.

Подхалимка Кристи, воодушевленная триумфом съедобных трусов, хлопает в ладоши.

– Отлично! – кричит она и выжидающе смотрит на меня.

– Мне очень жаль, но я не могу, – бормочу я, собирая свои записи. – К несчастью, у меня сегодня свидание.

– Действительно, очень жаль! – цедит Образина.

Не обращая на нее внимания, я иду к дверям. Злюка идет за мной. У самых дверей мы останавливаемся.

– Надеюсь, Вив, вы понимаете, что в сложные времена вроде нынешних особенно ценятся люди, умеющие играть в команде, – тихонько говорит она. – Желаю вам приятного вечера.

– Желаю приятного уик-энда, – говорю я.

Паб «Смирная лошадка» расположен на улице, где полно баров и закусочных, оформленных в минималистском стиле. В отличие от этих заведений в «Смирной лошадке» свято почитают традиции. Сквозь зарешеченные окна пробивается уютный свет ламп в красных абажурах. Последние шпильки из моих волос вылетели во время лихорадочной пробежки по городу. На ходу я собрала волосы в конский хвост. Эта прическа придает моему облику некоторую художественную небрежность. Точнее, я на это надеюсь. Прежде чем зайти, я заглядываю в окно. У бара толпится стайка девушек на высоченных каблуках, в топиках без бретелек. За столиками – несколько парочек, на высоких стульях у стойки – несколько пожилых хмырей. Тут мое сердце подпрыгивает от радости. Он здесь. Сидит за столиком и читает газету. В теплом красноватом свете он кажется особенно красивым – точеный профиль, вьющиеся волосы. Светло-серый костюм с голубым галстуком выгодно подчеркивает золотистый оттенок его кожи. Он так хорош, боюсь, я недостойна его. Но это секундная слабость. Я одергиваю платье, заправляю за уши выбившиеся пряди волос и набираю в грудь побольше воздуха, воображая себя Кристиной Агилерой [8] .

«Ты прекрасна, прекрасна, прекрасна», – бормочу я и резко открываю дверь. В уши мне ударяет волна смеха и болтовни, а в нос – запах дерева и алкоголя. Этот запах моментально пробуждает у меня желание выпить. Причем не пино, как обычно, а чего-то существенно более крепкого. Возможно, даже коктейль, содержащий изрядную долю виски. Ощущение такое, словно в желудке у меня огромная глыба, которую необходимо растопить. Я стою напротив Роба. Он так увлечен своей газетой, что не поднимает головы. Внезапно меня охватывает желание повернуться и убежать, но я призываю на помощь всю свою волю к победе. Господи, будь что будет. Я улыбаюсь самой сексуальной из всех своих улыбок.