Google для разбитых сердец - Эмма Гарсия

– Привет, Роб.

Он поднимает голову и слегка хмурит безупречный лоб.

– Привет. Наконец-то! Ты опоздала на пятнадцать, – он смотрит на свои часы «Картье», – нет, на семнадцать минут.

– Прости, Роб. Спасибо, что дождался.

Я плюхаюсь на стул и накрываю его руку своей. Рука у него сухая и теплая. Он ее поспешно отдергивает и переплетает пальцы. До меня доносится легкий запах незнакомой туалетной воды. Можно не сомневаться, покупала она. Помечает территорию, как кошка. Или кошки этого не делают? Значит, как кот.

– Приятный аромат, – говорю я. – Это что-то новенькое?

– Ты знаешь, я всегда считал, что опаздывать – это предел невоспитанности.

– Так оно и есть. Ты совершенно прав. Мне чертовски жаль, но так сложились обстоятельства. Меня задержали на работе.

– Люди, которые позволяют себе опаздывать, тем самым воруют время других людей, – талдычит Роб. – Ожидая тебя, я впустую потерял семнадцать минут жизни.

Повисает напряженное молчание. Ни в одном из сценариев нашей встречи, которые я прокручивала в воображении, подобные реплики не предусматривались. Я смотрю на Роба, изнывая от мучительного желания прикоснуться к нему, и в голове у меня крутится одна-единственная мысль – вернуть его во что бы то ни стало. Мысль эта лишает меня способности соображать, и мне никак не удается придумать ответ, который разрядил бы обстановку. На столе – ни единого стакана. Значит, он не стал скрашивать томительные семнадцать минут ожидания выпивкой. Может, алкоголь поможет ему немного смягчиться? Я наклоняюсь вперед и успеваю заметить, как он бросает быстрый взгляд в расщелинку между моих грудей.

– Роб, я понимаю, что страшно перед тобой виновата. Разумеется, мне нет прощения. Но может, ты позволишь мне хотя бы немного загладить свою вину и угостить тебя выпивкой?

Я пристально смотрю ему в глаза.

Он смеется и становится еще прекраснее.

– Ну… если уж ты сама предложила… Я бы не отказался от водки с тоником. Льда побольше, а лимона не надо.

Охваченная ликованием, я бегу к бару едва не вприпрыжку и делаю заказ. Мне удалось сгладить маленькое недоразумение, и теперь все пойдет прекрасно. Роба нужно гладить по шерстке, от этого он становится как шелковый. И сейчас я в два счета сумела погасить его гнев и заставила его смеяться.

Я ставлю на стол два стакана – водку с тоником для Роба, виски «Мак» с шерри – для себя. Он делает глоток и смотрит на меня. Я тоже отпиваю из своего стакана. Надо же, я и забыла, что виски – это такая крепкая штуковина.

– Что за хреновину ты пьешь? – спрашивает он.

– Виски «Мак». Это смесь виски и имбирного вина. Хорошо согревает. Когда пьешь, такое чувство, будто настало Рождество.

– Но сейчас июль.

– Ну и что?

Я буквально впиваюсь взглядом в его глаза. В глубине их явно что-то вспыхивает. Он улыбается.

– Ты всегда была девушкой со странностями, верно, Вив?

– Мне больше нравится определение «неординарная натура».

Он тоже смотрит мне прямо в глаза. Но внезапно его лицо становится непроницаемым, как занавес. Он делает большой глоток и с рассеянным видом озирает комнату. Казалось, он уже был у меня в руках и вдруг выскользнул.

– Ты не хочешь что-нибудь съесть? – спрашиваю я. – Говорят, готовят здесь очень неплохо. Лично я умираю с голоду, а ты?

Он неловко ерзает на стуле.

– Вив…

– Сейчас принесу меню.

Я вскакиваю и снова несусь к бару. За шеренгой бутылок – зеркало. В нем отражается жанровая сценка под названием «Беззаботный вечер пятницы». Какой-то толстяк в окружении девиц с голыми плечами разливается соловьем, упоенный их вниманием. Девицы хихикают. Роб смотрит на часы. Еще я вижу какую-то особу с красными пятнами на щеках и растрепанным конским хвостом и с содроганием узнаю в ней себя. Слегка поворачиваю голову, чтобы Роб со своего места видел меня в более выгодном ракурсе.

«Я самая красивая и обольстительная», – мысленно повторяю я. На этот раз вообразить себя Кристиной Агилерой никак не удается. В зеркало вижу, как Роб проверяет, нет ли в телефоне сообщений. Хватаю меню. Нельзя его упускать. Надо сосредоточиться. Я возвращаюсь к столику, полная решимости сражаться до конца. Он откладывает телефон в сторону.

– Вив, я знаю, мы с тобой договаривались пообедать, но, боюсь, я не смогу остаться. Мне нужно быть в другом месте.

Он смотрит на меня с сочувствием, и я сознаю, что все мои надежды были напрасными. Спрашивается, какого черта он приперся на эту встречу? Для того, чтобы сказать мне последнее «прощай»? Дружески похлопать по плечу и посоветовать «не принимать подобные пустяки близко к сердцу»? Отправляясь на свидание со мной, он договорился со своей потаскушкой встретиться чуть позднее! Как вам это понравится? Да уж, надо признать, такт и деликатность никогда не относились к числу его достоинств. Я собираюсь сказать ему, что у меня на этот вечер тоже намечено еще одно свидание, с новым поклонником, олигархом, красавцем и умницей, который от меня без ума. Но слова застревают у меня в горле. Во-первых, это неправда. Во-вторых, я не могу допустить, чтобы Роб ушел. Если он уйдет, мое сердце окончательно разлетится на осколки. Сейчас мне не до гордости. Роб допивает свою водку. Я снова касаюсь его руки.

– Прошу тебя, Роб, не уходи, – молю я.

– Вив.

Он слегка поглаживает мою ладонь.

– Давай хотя бы поедим, – продолжаю канючить я.

Наши глаза встречаются. Господи боже, как часто я воображала, что буду смотреть в его глаза в день нашей свадьбы. Как часто мечтала, что у наших детей будут такие же длинные ресницы. Взгляд его непроницаем.

– Прошу тебя, – не сдаюсь я. – Ради нашего прошлого.

Роб испускает тяжкий вздох и открывает меню.

Угрюмый бармен в мешковатых джинсах приносит нам по куску мяса с жареной картошкой и приборы, завернутые в салфетки. Внутри у меня все поет. Так или иначе, я обедаю вместе с Робом! Он снимает пиджак и ослабляет узел галстука. Еще одна порция водки с тоником заметно повышает ему настроение.

– Мне нравится, как ты ешь, – говорит он.

– Правда?

– Да, Вив, ты ешь с мужским аппетитом. Разве бывают девушки, которые уплетают отбивные с жареной картошкой и запивают их пинтой пива?

Я улыбаюсь, не вполне уверенная, что эту фразу можно считать комплиментом.

– Но ты всегда ешь то, что хочешь. Молодец! А еще мне нравится, что ты не морочишься с подсчетом калорий и не жуешь весь вечер листик салата.

Это верно, диеты – не по моей части. Один лишь раз я поддалась всеобщему безумию и попробовала посидеть на цитрусово-уксусной диете. До сих пор вспоминаю об этом с содроганием.

– Да, по-моему, нет большей скуки, чем без конца подсчитывать калории, – говорю я, надеясь, что брошенный мною камень летит в огород Сэм.