В Ночь Седьмой Луны - Виктория Холт

– Елена, вы выйдете за меня замуж?

От удивления я потеряла дар речи. Даже если у меня были сомнения на этот счет, в данный момент я полагала себя замужней женщиной. Прошло столько времени, когда я в последний раз видела доброе лицо Ильзы, и ее образ погас в моей памяти, а вместе с ним исчезли страхи Б ее правоте, правоте Эрнста и доктора Карлсберга. Чем больше я отдалялась во времени от происшедшего, тем явственнее представало передо мной мое приключение в лесу и расплывалась их версия о потерянных днях моей жизни.

Но выйти замуж! Я уже замужем.

– Елена, неужели эта мысль так неприятна вам?

– О, нет, совсем нет! Я просто не готова к ней.

Я умолкла. Наверное, это выглядит глупо. Несомненно намерения Энтони были очевидны для всех в последнее время. Точно так же и отношение к ним мистера и миссис Гревиллей. Только теперь я в смятении осознала, что они рассчитывают, что с прогулки мы вернемся, договорившись о помолвке.

– Конечно, Энтони. Вы мне очень нравитесь...

Да, я говорила правду, Энтони действительно мне нравился. Но он нравился мне не больше, чем любой другой в Оксфорде. Мне нравилось общение с ним, его рассказы. Мне стало очень одиноко, если бы он ушел моей жизни. Но мне хотелось сохранить существующие отношения, дружеские, не более. Только одного человек, я могла считать своим мужем, и я верила в то, что он мой муж, вопреки усилиям убедить меня в любви к призраку.

– Я просто не думала о замужестве, – закончила неуверенно.

– Мне, наверное, нужно было бы подготовить вас этому разговору, – сказал он удрученно. – Мои родители очень любят вас, и я тоже.

Я промямлила:

– Это было бы очень здорово, конечно, но...

– Елена, – сказал он, – попытайтесь привыкнуть этой мысли. Обдумайте мое предложение.

– Но тетя Каролина? Я не могу оставить ее. Она нуждается в постоянном уходе.

– Мы могли бы перевезти ее в приход, и моя мать помогала бы ухаживать за ней.

– Я не могу навязывать ее вам. Она подорвет все ваше хозяйство.

Я ходила вокруг да около, лишь бы не говорить правду, Этот разговор не на шутку взволновал меня, он напомнил комнату в охотничьем домике, священника с книгой, обручальное кольцо, Максимилиана, ждущего с нетерпением мгновения, когда мы останемся вдвоем.

Я заставила себя вспомнить об Энтони. Он был добр ко мне, нас ждала приятная совместная жизнь. Я могла бы помогать ему в работе, возможно, у нас были бы дети. Я почувствовала вспышку боли, представив маленькое личико в чепчике. Как я могла выйти за Энтони замуж, не рассказав, что произошло со мной, теперь уже шесть лет тому назад?

Я сказала торопливо:

– Мне нужно время подумать...

Он взял мою руку, крепко сжал ее:

– Ну, конечно.

Мы молчали всю дорогу до дома. Я не могла оторваться от прошлого. Перед моими глазами стоял Максимилиан с горящим от страсти взором. У меня не было тогда сомнений: мне не надо было искать оправданий, мне следовало отмести их сразу. А мой ребенок? Это было невыносимо. Мне следует сдерживать свои чувства.

Вернувшись к Гревиллям, я сразу же заметила ожидание во взгляде матери Энтони, сменившееся разочарованием.

Энтони теперь дали новый приход, с прелестным домом в поместье Квин Энн, окаймленным с двух сторон просторными элегантными газонами. Южная стена была старше дома, она осталась с времен Тюдоров. На ней могли расти персиковые деревца. В саду были яблони и груши, на солнечных часах в глубине сада виднелось старинное изречение «Считаем только солнечные часы».

– Только их и следует считать, – сказал Энтони. Его родители тоже переехали на новое место.

– Чтобы заботиться о нем, – объяснила мне миссис Гревилль.

– Конечно, после женитьбы Энтони мы отойдем на задний план.

Она говорила многозначительно. Я знала ее мысли: колебания колебаниями, а в конце концов я выйду замуж за Энтони. В конце концов, что ждет меня в противном случае?

– Это несправедливо, – заявила миссис Гревилль, – держать взаперти молодых женщин и привязывать их к старухам. Она добавила, что тете Каролине не будет хуже в их доме, где она сможет помочь в уходе.

Они были так добры, так хорошо относились ко мне, я очень любила их. Почему же я колебалась? Ответ напрашивался сам собой: мои сны не оставляли меня.

Во сне или наяву я познала совершенный союз и изголодалась по нему. Я знала, Энтони – прекрасный человек, вполне похоже, что Максимилиан уступал ему кое в чем, но мы любим людей не всегда за их достоинства.

Однажды, гуляя по саду вдвоем с Энтони, я выпалила:

– Энтони, я хочу быть совершенно откровенна с вами: у меня был ребенок.

Он изумился и не поверил.

– Помните, меня не было почти год? Со мной произошла очень странная история, и самое странное в ней, что я сих пор не знаю, где правда, а где выдумка.

Я рассказала ему обо всем, начиная с приключения тумане, и о тех сильных чувствах, которые проснулись мне в ту ночь. Я не хотела ничего утаивать. Потом перешла к другому приключению, в Ночь Седьмой луны.

– До него все было обычно, а потом... я не уверена, Энтони.

Он слушал с напряженным вниманием.

– Невероятно, мне хотелось бы встретиться с ваш кузиной.

– Она была так добра ко мне, она чувствовала свою вину. Она делала, что могла, ухаживала за мной все эти месяцы. А потом вдруг прекратила писать.

– Некоторые люди не любят писать письма.

– Но я полагала, она должна была выслать свой новый адрес. Энтони, что вы думаете о случившемся?

– Я знаю о больших достижениях в этой области медицины и о проводимых экспериментах. Должно быть, доктор Карлсберг поставил такой опыт на вас, и вот с какими результатами.

– Неужели возможно забыть целых шесть дней жизни?

– Думаю, возможно.

– Но тогда со мной произошла эта страшная вещь, и я не могу ее вспомнить.

– Хорошо, что не можете. Вероятно, он счел необходимым избавить вас от боли унижения и, быть может, от большого умственного стресса, опасного для вашего здоровья.

– Я вижу, вы верите, что мое замужество – миф.

– В противном случае, где этот мужчина? Почему он не появился? Почему он назвался не своим именем, а именем одного из герцогских титулов? А потом, зачем вашей кузине обманывать вас? Зачем лгать доктору? Почему же? Все говорит об одном. И вы, как практичный человек, не можете этого не видеть.

– Бедняжка Елена, – сказал Энтони. – Это было ужасно, но теперь все позади. Ребенок умер, и все осложнения с его рождением исчезли.

Я закрыла глаза. Невыносимо было слышать, что смерть ребенка – счастливая развязка моей драмы.