Милая чаровница - Барбара Картленд

Мадам Бертин остановилась, чтобы переве­сти дыхание, и чуть откинулась, чтобы полюбо­ваться на свою работу.

– Парикмахеры пришли в восторг, – про­должала она. – Со свежими впечатлениями они вернулись в Париж. И вскоре появилась новая стрижка. Парикмахеры отказались от хи­мической завивки. Из-за нее завитки выглядят прилизанными, будто приклеенными, прида­вая прическе искусственный вид, который уби­вает истинную красоту. Прическа «под пастуш­ка» стала криком моды.

– Вы хотите причесать меня в таком стиле? – спросила Зария.

– Естественно! Но сидите смирно, – сказала мадам Бертин. – Вы еще сможете посмотреть на себя. А сейчас не дергайтесь. Мне надо точ­но соблюсти пропорции. Помните, красота прически зависит от верности линий.

«Нельзя было позволять ей стричь меня, – между тем думала Зария. – Я буду выглядеть еще хуже, просто как пугало».

Однако она чувствовала, насколько бесполез­но спорить с мадам, отстаивать свои желания или вкусы. «Возможно, – думала она, слыша пощелкивание ножниц рядом со своим затыл­ком, – мадам все-таки знает, что делает».

Зария до сих пор удивлялась, как, несмотря на свой возраст и неправильные черты лица, француженка умудрялась производить впечат­ление привлекательной, элегантной женщины.

В этих густо оттененных глазах и красных вы­пяченных губах была какая-то таинственная притягательная сила.

Зария вздохнула и тут же забыла и о мадам Бертин, и о щелкающих ножницах у своей го­ловы. Она снова думала только о Чаке, о том, что он сейчас делает. Сердце ее упало, когда она вспомнила о Кейт. Сейчас она, должно быть, смотрит на него своими живыми голу­быми глазами и держится тонкой белой рукой за его руку.

«Разве найдется мужчина, который смог бы противиться ее обаянию? – с горечью подумала Зария. – А впрочем, разве Кейт, в свою оче­редь, могла сопротивляться обаянию Чака?»

Зария повторяла в памяти те слова, которые говорил ей Чак с момента их первой встречи. Он был так добр к ней. Пожалуй, доброта – его основная черта. Ни на мгновение он не допус­тил, чтобы в его присутствии она почувствовала себя безобразной, непривлекательной или ненужной.

Она ощутила ком в горле, вспомнив, как он был заботлив с ней, как помог сесть в такси и выйти из него, как поддержал ее, когда она поднималась по трапу на яхту, как всегда предупре­дительно отодвигал для нее стул, когда она са­дилась за стол, как он накануне укрыл ей ноги пледом и сказал, что ей нельзя простужаться.

Это и еще многое другое. Он подумал о том, чтобы достать ей более удобную одежду для пу­тешествия на яхте, он говорил, что она может довериться ему, а он будет заботиться о ней. «Боже, не допусти, чтобы Кейт завладела им».

Зария чуть не произнесла эти слова вслух, но вовремя взяла себя в руке. Она посмотрела в зеркало и увидела, что мадам Бертин наблюдает за ней.

– Вы страдаете, милочка, – сказала она. – Почему? Боитесь, что ваш жених попадется на удочку к Кейт? Не бойтесь. Он быстро разбе­рется, что она всего лишь пустышка с курины­ми мозгами и телом, которое с таким же успе­хом могло быть набито соломой, потому что Господь, создавая ее, забыл дать ей сердце.

– Вы хорошо ее знаете? – спросила Зария.

Мадам Бертин рассмеялась. Это был не очень приятный смех.

– Достаточно, – сказала она.

– Я думала… они – ваши друзья, – нереши­тельно произнесла Зария, боясь показаться не­доброжелательной.

Мадам Бертин рассмеялась снова.

– Говорят, родственников не выбирают, ив этом они отличаются от друзей, – сказала она. – Ма foi – честно говоря – это не всегда правда. Иногда друзья – как бы это получше сказать? – навязывают себя сами!

Зария ничего не ответила, но не могла удержаться от мыслей. Втянута ли мадам Бертин в то предприятие, которое замыслил Эди Морган с Виктором? Да, по всей вероятности. А это значит, что ей, Зарии, необходи­мо соблюдать крайнюю осторожность, чтобы мадам Бертин не заподозрила, что она слиш­ком много знает и что ее любопытство не случайно.

– L'amour! Любовь! – переключившись на другую тему, проговорила мадам Бертин. – Вот в чем смысл существования женщины! Каждая женщина мечтает о ней, ищет ее. Да­же в моем возрасте я все еще ищу этот мираж. Любовь удивительна! Восхитительна! Прекрасна! Необыкновенна! Ради нее стоит жить!

– У меня… не очень богатый опыт в… этой области, – нерешительно сказала Зария.

– Вы давно помолвлены? – спросила мадам Бертин и, не дожидаясь ответа Зарии, прогово­рила: – Вот и прекрасно! Значит, у вас впереди радость постепенного узнавания друг друга. Позвольте дать вам совет, милочка. Не уставайте никогда удивлять его. Он никогда не должен быть уверен в вашей любви. Пусть он никогда не знает заранее, что вы скажете или сделаете. Неожиданность, тайна – вот что поддерживает любовь, заставляя муж­чину чувствовать себя охотником.

Она в последний раз щелкнула ножницами и, бросив их на туалетный столик, зачесала воло­сы Зарии наверх, так что они встали, подобно нимбу.

– Voila! Все! – воскликнула мадам Бертин, и Зария с изумлением уставилась на свое отраже­ние в зеркале.

Как отличалась ее прическа от той, что была раньше! Вместо крупных волн, спадавших на плечи, шапка мягких, естественных завитков поднималась от шеи к вискам. Ее волосы под­нимались вверх, словно язычки пламени, так мягко и ненавязчиво обрамляя лицо, что резкие линии скул и подбородка не бросались в глаза.

– Это… удивительно! – воскликнула За­рия. – Я выгляжу… намного лучше.

– Разумеется, – улыбнулась мадам Бертин. – Разумеется, гораздо лучше. Возьмите зеркальце и посмотрите на себя сбоку. Посмотрите, как восхитительна линия затылка! Стала видна форма головы и длина шеи. Очаровательно! Изящно! Вам можно позировать в качестве хе­рувима!

– Я выгляжу совсем другой… совсем! – не решалась поверить своим глазам Зария.

– Но я еще не закончила, – сказала мадам Бертин. – Нам еще многое надо успеть. Ложи­тесь на кровать, только наоборот. Головой – туда, где обычно находятся ноги, а ноги – на подушку.

Зария безропотно подчинилась. Накрыв ее шелковым пуховым одеялам и обложив ей шею и лицо полотенцем, мадам Бертин принялась за работу. Впервые в жизни Зария испытала, что такое массаж лица. Она чувствовала силу паль­цев мадам, которые похлопывали сухую, обвет­ренную кожу, втирали в нее мягкие, ароматные кремы.

Массаж был таким мягким и успокаиваю­щим, что вскоре ее начало клонить в сон. Глаза у нее были закрыты, она слышала только легкое похлопывание по лицу, глухой звук моторов и плеск воды за кормой.

Она задремала. Ее сновидения не были похо­жи на те ужасные ночные кошмары, которые мучили ее в Шотландии после того, как отец был особенно груб с ней. Тогда она была так го­лодна и измучена, что не могла забыться и то и дело просыпалась.