Милая чаровница - Барбара Картленд

Теперешний сон был легким и радостным. Рядом с ней был Чак. Она чувствовала его руки на своих плечах, слышала его голос…

Зария не знала, как долго проспала. Она про­будилась внезапно и по тишине вокруг поняла, что осталась одна в каюте. Она хотела открыть глаза, но на них лежали кусочки ваты. Ее лицо было покрыто толстым слоем крема.

Зария не знала, надо ли ей оставаться на мес­те или уже можно вставать. Закончила ли мадам Бертин свою процедуру? Она все еще колеба­лась, не зная, что предпринять, когда услыша­ла, как дверь отворилась.

– Дитя еще спит, – услышала она тихий го­лос мадам Бертин. По-видимому, она говорила стоя в дверях.

– А как быть с вашим идиотским конкур­сом? – прозвучал голос Эди Моргана. Он тоже говорил почти шепотом.

– Это всего лишь развлечение, – ответила мадам Бертин. – Надо же нам чем-то занять се­бя. Вы все такие… как это говорят?.. взвинчен­ные.

– Что вы имеете в виду?

– То, что сказала. И будьте поосторожнее со стюардом. Не удивлюсь, если окажется, что Ахмета задержали на границе из-за того, что он слишком много болтал.

– Ты же говорила, они заподозрили, что у не­го фальшивые документы.

– Правильно, – согласилась мадам Бер­тин. – Но почему таможенники рассматривали их так тщательно? Документы были достаточно хороши, чтобы выдержать обычную проверку.

– Ты уверена, что за тобой не было слежки?

В голосе Эди Моргана звучало неприкрытое беспокойство. Зария лежала с закрытыми гла­зами и не могла его видеть, однако без труда представила, как он схватил мадам Бертин за руку, а та пожала плечами в характерной для нее манере.

– Иначе бы я сюда не приехала, – ответила она.

– Надеюсь. – Теперь в голосе Эди прозвуча­ло облегчение.

– Давай выпьем и подумаем о чем-нибудь бо­лее приятном, – чуть громче проговорила ма­дам Бертин.

– Не шуми!

Он, по-видимому, втолкнул ее в каюту и во­шел за ней следом.

– Ты что, хочешь, чтобы нас слышали все на этой чертовой яхте? – сердито спросил он. – Откуда ты знаешь, что эта девчонка спит?

– Мой массаж всегда усыпляет их, – ответи­ла мадам Бертин. – А она вдобавок очень слаба.

– Сплошное неудобство иметь ее на борту, – сказал Эди Морган. – Но придется прибегнуть к ее услугам. Никто из нас не говорит на этом проклятом языке.

– Я сделала все, что могла, – защищаясь, сказала мадам Бертин. – Не моя вина, что Ахмета арестовали.

– Наверное, все из-за прошлогоднего дела с автомобилями, – рассуждал Эди. – Я же гово­рил, что не надо использовать его для такой незначительной работы. Я сказал: «Надо при­беречь его для крупной игры», но никто меня тогда не послушал.

– Ш-ш! Не болтай слишком много! – сказа­ла мадам Бертин.

Она подошла к кровати, на которой лежала Зария. Девушка поняла, что она прислушивает­ся. Ее охватил страх. Если они поймут, что она не спала и слышала весь разговор, что тогда бу­дет с ней?

У нее вдруг пересохло во рту и запершило в горле. Отчаянным усилием воли она заставила себя дышать глубоко, как обычно дышит спя­щий.

Внезапно у нее родилось безумное желание открыть глаза. Но она чувствовала присутствие рядом с собой мадам Бертин. Мадам ждала, всматриваясь в ее лицо, прислушиваясь к ее дыханию. А за ней стоял Эди, который – Зария была уверена в этом – не остановится ни перед чем, если кто-то встанет ему поперек дороги, угрожая разрушить его планы.

– Спит? – просвистел голос Эди.

– Мертвецки, – ответила мадам Бертин. – Но сейчас уходи отсюда!

Он без слов повиновался. Зария слышала, как хлопнула дверь каюты, но мадам Бертин все еще молча стояла возле кровати. Наконец она чуть слышно спросила:

– Вы уже проснулись?

Зария не ответила, и она повторила чуть громче:

– Зария, вы проснулись?

Медленно, будто возвращаясь из состояния глубокого сна, Зария вздохнула и пошевели­лась. Помотав головой из стороны в сторону, словно не желая просыпаться, она чуть заметно зевнула и, казалось, снова погрузилась в глубо­кое забытье.

Даже не видя мадам Бертин, Зария почув­ствовала, как француженка отбросила сомнения и расслабилась.

Девушка лежала, уткнувшись в подушку, до тех пор, пока мадам Бертин не сказала уже сов­сем другим тоном:

– Ну-ка, малышка, просыпайся, пора!

Два часа спустя мадам Бертин распахнула дверь салона, где все собрались на ужин. Все, как обычно, выпивали. Рядом с мужчинами стояли стаканы с шотландским виски, а Кейт держала в руке бокал с шампанским. В этот мо­мент она с милой гримаской подняла его к Ча-ку, который сидел на подлокотнике ее кресла.

– Итак, представление начинается! – хихик­нула она. Пусть выиграет красивейшая!

Она явно не сомневалась в исходе этого со­стязания. Впрочем, любому, кто сейчас ее ви­дел, трудно было представить, что кто-нибудь сможет затмить ее.

На ней было длинное плотно обтягиваю­щее фигуру платье в серебряных блестках, ко­торое делало ее похожей на сладострастную сирену. Оно подчеркивало каждую линию, каждый изгиб ее тела. Вырез на спине доходил до талии, а спереди был таким низким, что можно было увидеть впадинку между острыми грудями.

Шею украшало бриллиантовое колье, гармо­нирующее с серьгами в ушах. Светлые, сереб­ристые волосы спадали волнами на обнажен­ные плечи, а красный пухлый ротик по цвету сочетался с лаком, которым были покрыты длинные ногти на руках и изящно подстрижен­ные ногти на ногах, проступавшие через проз­рачный нейлон.

Она была прелестным, совершенным продук­том своего века, все искусство которого на­правлено на то, чтобы сделать из женщины не просто красавицу, а искусственное воплоще­ние красоты.

– Все собрались? – спросила от двери мадам Бертин.

– Ты же сама видишь, – ответила Кейт.

– Давай ее сюда. Мы ждем, – неуверенным голосом сказал Виктор. Он уже слишком много выпил, и его темные похотливые глазки непри­ятно впились в Зарию, когда она вошла в ком­нату.

– Allons у! (* Вот и мы! (фр.) – воскликнула мадам Бертин. – Любуйтесь на красавицу от Бертин!

Зария на секунду замерла в дверях, как про­инструктировала ее мадам Бертин. Она робела и очень боялась, однако не могла не почувство­вать, как все вдруг задохнулись от изумления, что для любой женщины значит гораздо боль­ше, чем самые громкие аплодисменты.

– Боже правый! – первым подал голос Эди. Зария едва ли слышала его. Она смотрела толь­ко на Чака. Он медленно, словно не в состоя­нии поверить собственным глазам, поднялся на ноги. Она следила за выражением его лица и внезапно почувствовала себя немыслимо, неве­роятно счастливой.