Влюбленный джентльмен - Барбара Картленд

— Полагаю, ты не возьмешь чек, — продолжил он. — Ведь на нем будет мое имя.

— Нет-нет! Мне нужны… банкноты!

— Хорошо, — ответил граф. — Просто подожди здесь.

С этими словами он вышел из комнаты, и Тэлия, словно ноги не могли держать ее, без сил опустилась в кресло и спрятала лицо в ладонях.

Он поможет ей спасти отца!

Некоторое время она не думала ни о чем другом и даже о том, что она обещала в обмен на деньги.

Имело значение лишь то, что ее мать ни о чем не узнает, а отец сможет спокойно вернуться домой.

Тэлия подумала, как бы ее убило, если бы граф отказался дать ей денег, заявив, что она со временем сама может их заработать.

Поступи он так, и вся их жизнь повисла бы на волоске ожидания того, что отец в любой момент может прибыть в Англию лишь для того, чтобы тут же быть арестованным.

» Он спасен! Теперь он спасен!«— повторяла про себя Тэлия, пытаясь не думать ни о чем, кроме счастья матери и того, что они вскоре вновь будут вместе.

Открылась дверь, и граф опять вошел в комнату.

В его руках ничего не было, и Тэлию словно кинжалом пронзила мысль о том, что он в последний момент передумал и сейчас скажет ей, что в настоящий момент не может дать ей таких денег.

Похоже, граф умел читать ее мысли, поскольку сказал:

— Мой секретарь сейчас приготовит все, что необходимо. К счастью, у нас всегда имеется в сейфе значительная сумма на случай необходимости. Ну а пока мы ждем, я еще раз настоятельно предлагаю тебе выпить вина.

Не дожидаясь ответа, граф подошел к столику в углу комнаты и налил вина из бутыли, стоявшей в ведерке со льдом.

Подойдя к Тэлии, граф вложил бокал в ее руку.

— Я… не хочу, — сказала Тэлия.

— А ради меня?

— Да… конечно…

В ее голосе звучала покорность, и неожиданно девушка осознала, что приговорила себя к исполнению всех его требований, чего бы граф от нее ни пожелал.

» Я благодарна ему… Я так благодарна «, — подумала Она.

И в то же время ей казалось, что только что она вынудила себя расстаться с тем, с чем недавно гордилась, беседуя с графом, — со своим самоуважением.

Отныне ей придется занять место в ряду с такими женщинами, как Женевьева, которые доставляют удовольствие джентльменам видом своего тела в одной лишь ночной рубашке и ожидают от только что представленных им мужчин платы за это удовольствие.

» Не надо об этом думать «, — сказала себе Тэлия.

Но мысли никуда не исчезали, а продолжали роиться в ее голове, порождая чувства того, что она более не была самой собой, но стала такой женщиной, подобных которым она презирала, хотя л обслуживала их в лавке как скромная продавщица.

Граф продолжал хранить молчание, и она также не сказала ни слова.

Подчинившись его желанию, она пригубила вино, ощущая на себе взгляд графа, хотя сама на него не смотрела.

Открылась дверь, и в комнату вошел секретарь, держа в руках большой пухлый конверт.

Граф направился к нему навстречу.

— Я вложил самые крупные банкноты из тех, что были, милорд, — сказал секретарь.

— Благодарю, — ответил граф.

Он взял конверт, и когда секретарь вышел, протянул его Тэлии.

— Здесь то, что тебе требуется, — сказал он, — но мне не хочется, чтобы ты разгуливала пешком по городу с такой суммой денег, так что я могу доставить ее туда, куда тебе угодно. Или же могу подвезти» тебя на своем фаэтоне?

— Не могли бы вы… отвезти меня обратно… к лавке миссис Бертон?

— Как будет угодно, — ответил граф.

Она поставила свой бокал и, сжимая в руках конверт, поднялась на ноги.

Ее лицо было бледным. Широко открытыми и немного испуганными глазами она взглянула на графа.

— Я… хочу поблагодарить вас…

— Может быть, стоит оставить это до вечера? — спросил граф.

— Д-да, конечно…

В ее голосе прозвучали тревожные нотки, не ускользнувшие от его слуха.

— Перед тем, как мы уедем, — начал он, — мне бы хотелось кое-что сказать.

Тэлия взглянула на него, и ему показалось, что девушку бьет дрожь.

— Дело вот в чем, — сказал он. — Эти деньги я отдаю безвозмездно, не связывая тебя никакими обязательствами, и мне не нужны никакие благодарности, кроме тех, какие ты уже выразила.

— Вы… хотите… сказать… — недоверчиво начала было Тэлия.

— Я хочу сказать, моя милая, — произнес граф, — что с момента нашего вчерашнего расставания для меня ничего не изменилось. То, о чем ты попросила меня, не касается того, о чем мы говорили прежде или собираемся говорить сегодняшним вечером и когда бы то ни было.

Когда до нее дошел смысл сказанного, слезы выступили на ее глазах, от чего они словно стали более широкими и очаровательными.

— Как… вы… могли оказаться совсем не таким, как… я ожидала? — спросила она. — И таким… понимающим…

Слезы хлынули по ее щекам.

— На этот вопрос я отвечу вечером, — сказал он, — когда у нас будет побольше времени. А сейчас, мне кажется, тебе стоит вернуться на работу. Я не хочу, чтобы у тебя из-за меня возникли неприятности.

Губы девушки задрожали, но она не смогла произнести ни слова, и граф, вынув из нагрудного кармана платок, осторожно вытер слезы с ее лица.

— Я уверен, все будет в порядке, — сказал он, — и даже еще лучше, если ты сможешь научиться доверять мне. Я лишь хочу, чтобы ты поняла: я помогу тебе, чем только смогу.

— Я… люблю… вас!

Слова были едва различимы, но граф услышал их.

— Мне многое нужно сказать тебе о своей любви, — сказал он, — но это займет много времени. Но сейчас меня ждет регент, а он весьма не любит, когда его заставляют ждать.

Предлагаю оставить все недосказанное на сегодняшний вечер.

Увидев выражение его глаз, Тэлия ощутила, будто бы снова находится в его объятиях, и, хотя он даже не прикасался к ней, они понимали друг друга без слов.

Они были так же близки, как и в момент их первого поцелуя, и ей казалось, что граф чувствует то же самое.

Бок о бок они вышли из дома, и граф помог ей устроиться в фаэтоне.

Пока они ехали по направлению к Беркли-сквер, Тэлия думала, что никогда в жизни не видела столь яркого и сияющего солнечного света.

Когда лошади замедлили шаг, поднимаясь вверх по Хэй-Хилл, граф спросил:

— Тебя подвезти к задней двери?

— Да… Пожалуйста… — ответила Тэлия.

При этих словах она подумала, что граф обращался с ней не как со своей собственностью, но гораздо более нежно.