Рецепт счастья - Сьюзен Виггз

Такое простое заявление неожиданно вызвало в Дженни бурю эмоций. Она отвела взгляд и поправила волосы в тех местах, где их прижимали наушники.

— Вообще-то это был комплимент, — заметил Рурк.

— Я знаю, я… я благодарна. — Дженни набрала воздуху в грудь. Как же объяснить ему? — Понимаешь, я уже переросла потребность в одобрении.

— Все родились с этой потребностью, — ответил Рурк. — Господи, я все свое детство жаждал одобрения.

Интересно, подумала Дженни. Рурк редко вспоминал о своем прошлом.

— А потом ты бросил все попытки наладить отношения с отцом и решил уйти, — напомнила Дженни.

— Почему ты думаешь, что я от чего-то ушел? — удивился Рурк. — Наоборот, я направлялся к чему-то.

— К чему?

— К жизни, которой хотел я, а не моя семья, — ответил Рурк.

— И тебе это удалось? Такой жизни ты хотел?

— У меня есть только эта жизнь. Как и у всех. — Рурк повернулся к Дженни спиной, дав понять, что разговор окончен. Дженни и сама была этому рада. Беседа затрагивала слишком личные темы. И Дженни не горела желанием в них углубляться.

Они поставили пистолеты на предохранители. Потом Дженни вычистила свой, следуя указаниям Рурка.

— А ты напишешь о сегодняшнем дне? — спросил он, когда Дженни закончила.

Этот вопрос застал ее врасплох. Дженни могла думать лишь об ощущении рук Рурка, когда он учил ее правильной стойке. А писать об этом она не собиралась.

— Трудно будет написать об уроке по стрельбе в кулинарной колонке, — ответила Дженни.

— Зато его прекрасно можно описать в твоем дневнике.

Дженни повесила наушники на шею.

— Лучше бы я не рассказывала тебе о дневнике.

— Почему? Я хочу почитать его.

«Точно так же, как те книги, которые пылятся на его полках, до сих пор завернутые в целлофан?» — подумала Дженни.

— Почему ты хочешь прочитать дневник о семье пекарей?

— Может, я хочу узнать, чем все закончится.

— Я же не сама придумываю конец.

— А если бы ты могла, каким бы он был? — спросил Рурк.

— Не могу ответить.

— Почему?

— Мне нужно думать над этим несколько дней. Может, даже недель или месяцев.

Ей всегда не хватало времени для своего творчества. Теперь оно было, но Дженни не знала, что с ним делать.

— Вздор. У любого имеются мысли о том, как закончить книгу.

— Правда? А у тебя? — Дженни застегнула куртку.

— Да.

— И?..

— И может, я когда-нибудь расскажу тебе об этом.

Дженни и не заметила, как в какой-то момент они остановились и теперь стояли очень близко друг к другу, освещенные желтым светом фонарей парковки. Дженни чувствовала жар, исходивший от тела Рурка. Она подняла голову и увидела, что Рурк внимательно изучает ее губы. От одной мысли, что он хочет ее поцеловать, Дженни растаяла. Она хотела этого. Она этого боялась. Но очень хотела.

Сомнения, а потом желание, видимо, отразились на ее лице, потому что Рурк взял ее за руку и прошептал:

— Дженни…

Она смотрела в его лицо в этом бледном, призрачном свете, и ее поразило ужасное открытие. Влюбляется. Она в него влюбляется. Дженни почти физически ощущала, как это чувство наполняет ее, и это было ужасно. Ужасно потому, что у них ничего не получится. Дженни уже это знала. Все закончится тем, что они изранят друг друга, Рурк от нее отдалится, а она навечно завязнет в этом городе.

Он стоял так близко и так смотрел на нее, что у Дженни не получалось здраво мыслить.

— Я думаю, до того, как мы… — Она не хотела произносить этого вслух. — Нам нужно поговорить.

Рурк горько улыбнулся:

— Мы уже достаточно разговаривали.

Он искренне так считал. Действительно думал, что больше не нужно ничего говорить.

— Я не собираюсь ложиться к тебе в постель, подобно какой-нибудь твоей фифочке.

— Я и не просил тебя об этом, — заметил Рурк. — И вообще-то ты уже ложилась ко мне в постель.

— Одна, — парировала Дженни.

— Как скажешь. — С этими словами Рурк подошел к машине и открыл для Дженни дверь.

Сверля его взглядом, она села в машину и пристегнулась до того, как Рурк успел ей об этом напомнить. Сиденье было холодным, и Дженни дрожала. Вечером мороз усилился. Был тот период зимы, когда дни такие темные и снег такой глубокий, что трудно себе представить, что когда-то наступит весна или на небе выглянет солнце.

— Я запомню то обещание, — сказала Дженни, когда Рурк сел в машину и повернул ключ зажигания.

— Какое обещание?

Увидев выражение паники на его лице, Дженни чуть не рассмеялась. «Рурк Макнайт» и «обещание» были несовместимы.

— Ты сказал, что расскажешь мне, чем закончится твоя книга, — пояснила она. — Если честно, я считаю, что планировать не очень хорошо.

Дженни помолчала, а потом все же решилась. Этот разговор назревал между ними с той самой ночи, когда Рурк привез ее к себе домой после пожара. С тем же успехом она могла завести этот разговор еще тогда.

— Возьмем, к примеру, меня и Джоуи. Самые великолепные планы могут провалиться всего в одну секунду.

Дженни ждала реакции Рурка. Ждала, когда он поймет: произошедшее всего лишь послужило доказательством того, что ложь и предательство могут погубить невиновного. Дженни знала, что они оба так думают.

Но Рурк только включил печку, и на Дженни повеяло теплым воздухом.