Полночная звезда - Кэтрин Коултер

— Я… Я не могу… — тихо проговорила она и вцепилась пальцами в одеяло. На ее бледных щеках появились слезинки, которые он тут же смахнул кончиками своих пальцев.

— Мне очень жаль, Чонси. Подождите минутку. Я слегка приподниму вас. Выпейте хоть несколько глотков.

Делани подсунул руку под ее спину, чуть приподнял ее голову и почти физически ощутил боль в ее дыхании. Он поднес стакан к ее губам. Она хотела отвернуться, но он все же заставил ее сделать несколько глотков.

Чонси чувствовала, как резкая боль пронизала все её тело, не давая возможности даже вздохнуть.

— Ненавижу свои слезы, не хочу быть такой беспомощной, — тихо прошептала она.

— Если бы вы знали, как я себя вел в прошлом году, когда меня подстрелили! Орал, как медведь, попавший в западню. — Конечно, все было не так, но Делани сознательно преувеличивал, чтобы хоть как-то ее утешить. — А сейчас успокойтесь и не двигайтесь. Я знаю, что каждое слово вызывает у вас страшную боль. Через несколько минут вы почувствуете себя гораздо лучше. Опий сделает свое дело.

— Я не хочу умирать… — неожиданно сказала она. — Во всяком случае, не от настойки опия.

— Я не сомневаюсь в том, что вы проживете лет до девяноста. Доктор Моррис скоро будет здесь, Чонси. Доверьтесь ему. Это самый лучший доктор в Сан-Франциско.

Она почувствовала, что ее сознание слегка затуманилось. Боль все еще чувствовалась, но стала какой-то далекой и постепенно затухала.

— Я не хотела этого. Это так ужасно, — прошептала она, закрыв глаза.

— Никто не хочет боли, Чонси.

— Я не хочу быть такой… такой беспомощной… немощной в вашем доме.

— Это не так, Чонси.

— Я не могу позволить, чтобы вы причиняли мне боль… Пока не… не сейчас…

Он молча смотрел на нее, ничего не понимая, и надеялся, что она объяснит ему значение этих слов, но она устало опустилась на подушку и погрузилась в глубокий сон.

— Элиза… Чонси, — начал было он, испугавшись, что дал слишком большую дозу настойки. Ей не надо спать, тем более с сотрясением мозга.

Делани вскочил и направился к двери, неожиданно наткнувшись на Мэри и Люкаса.

— Люкас, быстро за доктором, — приказал он слуге. — Скажи ему, что она пришла в себя и я дал ей немного воды с настойкой опия.

— Как она себя чувствует, сэр?

Делани тупо посмотрел на стоявшую перед ним девушку. У нее были строгие черты лица, а в глазах сверкали огоньки здравого смысла и чувства юмора. Правда, ее рот был слишком широким, чтобы можно было назвать его красивым, а нос слегка вздернут, но во всем остальном она была довольно хорошенькой. Конечно, через несколько лет она станет толстушкой, но сейчас полнота нисколько не портила ее.

— Что? — рассеянно спросил Делани. — Ах да, Чонси. Послушай, Мэри, — сказал он, заметив, что ее лицо заметно преобразилось, когда она услышала от него имя Чонси, — все произошло совершенно случайно. Она налетела на дерево, ударилась о ветку и упала с лошади.

Мэри покачала головой и посмотрела на хозяйку, которая неподвижно лежала на кровати. В душе она надеялась, что та вот-вот откроет глаза и хитро подмигнет ей, но все оказалось намного серьезнее.

— Совершенно случайно, — повторила она, как будто пытаясь постичь тайный смысл этих слов.

— Я только потом понял, что она специально приехала сюда, чтобы встретиться со мной, — продолжал Делани. — Я знаю, что она хотела, чтобы я спас ее, чтобы поухаживал за ней. И вот сейчас я выполняю свою роль, но все случилось не так, как она предполагала, к сожалению. Она получила очень серьезные повреждения.

— Боже милостивый! — тихо прошептала Мэри. — Насколько это серьезно, сэр?

— У нее сотрясение мозга и сломанные ребра. Скоро сюда вернется доктор. Он всячески уверял меня, что с ней все будет в порядке при надлежащем, естественно, уходе.

Мэри провела языком по пересохшим губам.

— Откуда вы знаете, сэр, что это было… преднамеренно?

— Она сама только что сказала мне об этом. Не хотела, просто проговорилась. Мэри, как твое полное имя?

— Мэри Леона Мактавиш, сэр.

— Спасибо. Знаешь, Мэри, когда я привез ее сюда, мне пришло в голову, что лучше поместить ее в мою спальню. Здесь много света и воздуха. А ты можешь расположиться в соседней комнате. Думаю, что некоторое время вам придется пожить у меня.

— Благодарю вас, сэр.

Делани повернулся и как бы невзначай бросил через плечо:

— Кстати, у меня сложилось впечатление, что вы именно на это и рассчитывали. Разве не так, Мэри?

— Разумеется, нет, сэр! — возмущенно ответила она. Он посмотрел на нее таким пронзительным взглядом, что девушка не выдержала и опустила голову.

— Боже мой, — воскликнула она, — как бы мисс Чонси не задохнулась! Мне нужно немедленно повидать ее, сэр.

— Да, конечно, Мэри. Будем ухаживать за ней по очереди. Она сейчас в моей ночной рубашке. Когда ей станет немного лучше, можешь переодеть ее.

Делани прислушался к бою настенных часов. Двенадцать ударов. Полночь. Мэри, должно быть, уже крепко спит в своей комнате. Ему пришлось почти насильно заставить ее немного поспать. Вообще говоря, у него сложилось впечатление, что Мэри опасается оставлять свою хозяйку наедине с ним. С чего бы это?

— Мэри, — сказал он ей, — ты ведешь себя так, словно я какой-то насильник. От тебя не будет никакого проку, если ты свалишься от усталости. Тебе нужно хоть немного отдохнуть.

Но она не слушала его, и только Люкасу удалось убедить ее отдохнуть.

— Все, малышка, хватит, — сказал он таким мягким голосом, что Делани даже опешил. Он никогда не думал, что его верный слуга может быть таким нежным и заботливым. — Я позову тебя, если ей станет хуже.

— Нет, я должна заплести ей косы, — возражала Мэри. — Иначе волосы запутаются, и я не смогу их расчесать.

— Они уже запутались, — резонно заметил Делани. — Ты можешь это сделать завтра.

«Нет, — подумал Делани, когда прозвучал двенадцатый удар часов, — я не насильник, но как бы мне хотелось обнять ее, прижать к своей груди, услышать ее мягкий и нежный стон, вызванный не болью, а страстным поцелуем и нежными ласками».

— Глупец! — проворчал он. — Кретин!

Чонси слабо застонала. Делани вздрогнул и наклонился к ней.

— Все хорошо, Чонси, все нормально, — прошептал он, осторожно убирая прядь волос с ее лица.

Она неожиданно открыла глаза. Они были огромными и совершенно темными в тусклом свете лампы.

— Отец, — прошептала она, поднимая руку и слегка притрагиваясь к его лицу. — Отец.

— Я здесь, — тихо сказал он. — Я не оставлю тебя, Чонси.