Львица - Джулия Гарвуд

Ее обидел этот вопрос.

– Им придется самим выяснять это. Я никогда бы не выдала секрет, Рон.

– Но я не просил вас хранить этот секрет, – пробормотал Рон.

– Не пытайся ее понять. Это только, погубит тебя, – посоветовал Лайон с улыбкой.

– Тогда ответьте мне, пожалуйста, вы видели, кто бросил в меня нож?

– Нет, Рон. По правде говоря, я была слишком испугана, чтобы оглядываться. Если бы Лайон не защищал меня, я бы, наверное, упала в обморок.

Лайон похлопал ее по руке.

– Пистолет не был заряжен, – запротестовал Рон. – Думаете, я действительно способен выстрелить в кого-нибудь?

Лайон молил Бога, чтобы тот послал ему терпение.

– Не могу поверить, что ты отправился грабить Бейкера с незаряженным пистолетом!

– Почему вы не зарядили пистолет? – спросила Кристина.

– Я хотел испугать их, а не убивать, – пробормотал Рон. – Не могли бы вы оба перестать так смотреть на меня? Могу напомнить вам, что план все же сработал. Лайон, ты сможешь выяснить, кто меня ранил?

– В конечном счете смогу.

Кристина нахмурилась:

– Какое это имеет значение?

– Лайон любит поломать голову, – заявил Рон. – Насколько я помню, балкон Бейкера возвышается над террасой на добрых пятьдесят футов. Кто бы это ни был, он должен был…

– Двадцать футов, Рон, – перебил Лайон. – И на балкон нельзя было взобраться. Перила там слишком слабые.

– Значит, этот человек должен был прятаться где-то за вами, – сказал Рон, пожав плечами. – Нет, это совершенно непонятно. Впрочем, слава Богу, он не очень-то меток.

– Почему вы так думаете? – спросила Кристина.

– Он же не убил меня!

– О, я думаю, он и не собирался вас убивать. Возможно, он лишь хотел заставить вас бросить оружие.

Кристина вдруг поняла, что говорит слишком уверенно. Лайон уставился на нее со странным и напряженным выражением лица.

– Это просто мое предположение, – быстро добавила она. – Вполне возможно, что я ошибаюсь и он не умеет бросать нож.

– Почему ты решила заняться раной Рона? – спросил Лайон.

– Да, почему? – поддержал его Рон.

– Вы меня обижаете, – заявила Кристина. – Вас ранили, и я просто хотела помочь вам.

– Это единственная причина? – поинтересовался Лайон.

– Ну, было еще кое-что, – призналась Кристина. Она отошла к двери и продолжила:

– Разве вы не говорили мне, что вы – единственный друг Лайона?

– Я мог сказать подобное, – признал Рон.

– Да, вы сказали, – подтвердила. Кристина. – Я никогда ничего не забываю, похвасталась она. – Мне кажется, что Лайон нуждается в друзьях. Я сохраню ваш секрет, Рон, а вы должны обещать мне не говорить никому о моем визите. Графиня непременно расстроится.

– Он тоже недостоин? – спросил Лайои так, будто это его чрезвычайно развеселило.

– Недостоин? Чего?

Кристина оставила вопрос без внимания и направилась к выходу.

– Кристина!

Вкрадчивый голос Лайона остановил ее.

– Да, Лайон?

– Я ничего не обещал.

– Не обещали?

– Нет.

– О, но вы же… вовсе не общаетесь с графиней. С какой стати вам говорить ей…

– Я провожу тебя домой, любовь моя.

– Я не ваша любовь.

– Нет, моя.

– Я, правда, предпочитаю пойти пешком.

– Рон, как ты думаешь, что скажет графиня, когда я сообщу ей, что ее племянница пешком разгуливает по городу, навещая…

– Вы пользуетесь недостойными методами, Лайон. Это печально.

– Я никогда не боролся честно.

Ее пораженный возглас эхом разнесся по кабинету.

– – Я буду ждать вас в холле, мерзкий вы человек. – Кристина хлопнула дверью, демонстрируя свое возмущение.

– Она совсем не такая, какой кажется на первый взгляд, – заметил Рон. – Она назвала нас англичанами так, словно мы иностранцы. Тебе это понятно?

– Ничего из того, что говорит Кристина, нельзя понять, если не принять во внимание тот факт, что она воспитывалась не здесь, – заметил Лайон, встал и направился к двери. – Наслаждайся бренди, Рон, пока я буду снова воевать.

– Воевать? О чем ты?

– Не о чем, а о ком, Рон. О Кристине, если быть точным.

Смех Рона сопровождал Лайона до самой двери. Кристина стояла у выхода, скрестив руки на груди, и даже не пыталась скрыть свое раздражение,

– Готова, Кристина?

– Нет. Я ненавижу кареты, Лайон. Пожалуйста, позволь мне отправиться домой пешком. Это совсем рядом, всего несколько улиц.

– Конечно, ты ненавидишь кареты, – сказал Лайон голосом, полным веселья. – Как же я не понял этого раньше? – И он взял ее под локоть. Он не столько сопровождал, сколько тащил ее к своему экипажу. Когда они наконец у строились друг против друга, Лайон спросил:

– Может, кареты приводят тебя в такое же смятение, как и седло?

– О нет! Мне просто не нравится такое ограниченное пространство. Оно душит. Вы ведь не собирались говорить графине, что я ушла из дома без разрешения?

– Нет, – признался Лайон. – Ты боишься графиню, Кристина?

– Нет, не боюсь. Но она единственная моя родственница, и я не хочу расстраивать ее.

– Ты родилась во Франции? – спросил Лайон. Наклонившись, он взял ее за руки.

Его голос, его улыбка подбадривали и успокаивали, но Кристину это не ввело в заблуждение. Она понимала, что он хочет застать ее врасплох.

– Когда вы решаете узнать что-то, вы ни за что не отступитесь, да?

– Да, это так, моя дорогая.

– Вы бессовестный. Прекратите улыбаться. Я же оскорбила вас, не правда ли?

– Ты родилась во Франции?

– Да, – солгала она. – Ну, теперь вы довольны? Теперь вы оставите свои бесконечные расспросы?

– Почему тебя так беспокоят вопросы о твоем прошлом?

– Я только пытаюсь защититься от вмешательства в мою личную жизнь.

– Ты жила со своей матерью?

Кристине подумалось, что он словно пес, почуявший мясную косточку и намеревающийся во что бы то ни стало ею завладеть. Пора было удовлетворить его любопытство.

– Очень добрая супружеская чета Саммертонов воспитала меня. Они были англичане, но любили путешествовать. Я объездила весь мир, Лайон. Мистер Саммертон предпочитал говорить по-французски, и этот язык мне более привычен.