Или все, или… - Хелен Брукс

Ее храбрые слова – такие благородные, как она уверила себя с горечью, – снова и снова вспоминались ей, словно в насмешку над ее отчаянием, когда она осталась одна.

Хок отвез ее домой в сгущающейся темноте, не говоря больше ни слова, его лицо было темнее, чем грозовая туча, а руки так сильно сжимали руль, что побелели костяшки пальцев.

Когда они вошли в дом, он сказал отрывисто и холодно:

– Я думаю, ты предпочтешь поужинать здесь, а не в городе?

– Да… пожалуйста. – Она попыталась принять отрешенный вид, но не сумела. – Может быть, можно попросить, чтобы поднос принесли в мою комнату?

– Я скажу Кончите, чтобы она об этом позаботилась.

И пока Джоанна шаг за шагом поднималась по красивой винтовой лестнице, его глаза сверлили ее затылок.

Если ей и требовалось доказательство того, что у Хока каменное сердце, она получила его тем же вечером. Джоанна не надеялась, что Хок придет в восторг, услышав, что она его любит, поскольку не оправдались его планы завлечь ее в постель, но неужели ему не под силу доброе слово, понимающий взгляд или хотя бы сочувственное молчание?

Ведь в конце концов страдает она, а не Хок. Это ее сердце разбито, ее чувства растоптаны… И она погрузилась в свое горе. Горячие слезы текли и текли по ее щекам.

Она все еще не могла успокоиться, когда час спустя в дверь постучала Кончита – узнать, что мисс желает на ужин.

– Мне все равно, Кончита. – Сама мысль о еде внушала отвращение. – Передайте повару, что мне можно то же, что и мистеру Маллену.

– Но мистер Маллен сегодня ужинает у Сандерсонов… – бодро ответила Кончита, но тут же запнулась и бросила на Джоанну тревожный взгляд, явно испугавшись допущенного промаха.

– Ах да, я и забыла, – небрежно ответила Джоанна, словно лгать для нее было так же естественно, как дышать. Наверное, это прозвучало убедительно, поскольку Кончита снова расслабилась и спустя несколько минут весело упорхнула прочь.

Сандерсоны… Джоанна помнила Сандерсонов: мистер и миссис Сандерсон, богатые до неприличия и исполненные сознания собственной значимости, и их дочь Виктория – элегантная, красивая, откровенно без ума от Хока. Они приходили к Хоку в Сочельник, и злобные взгляды Виктории ясно показали Джоанне, как эта восхитительная блондинка относится к ее присутствию в доме Хока.

Итак, он поспешил утешиться с чувственной Викторией? Джоанна поймала себя на том, что скрипит зубами. Ну нет, она не позволит себе страдать из-за этого, ей все равно, все равно!

До того, как в семь часов Кончита принесла поднос с ужином, Джоанна успела позвонить в аэропорт и заказать билет на ночной рейс во Францию – к счастью, кто-то отменил заказ и как раз оставалось свободное место. Джоанна вполне отдавала себе отчет, что это трусливый выход из положения. Но увидеться завтра с Хоком, возвращаться с ним вместе во Францию, как он задумал, – просто немыслимо!

Джоанна дождалась в холле такси и тихо выскользнула из дома. Хоку она оставила записку, где благодарила за гостеприимство и извещала, что в сложившихся обстоятельствах сочла за лучшее уехать немедленно. Рубиновый кулон и браслет она оставила на тумбочке.

В самолете Джоанна почти не спала и, когда они приземлились в Париже холодным дождливым утром, от пережитого волнения и смены часовых поясов чувствовала себя совсем больной. Добравшись до дома, она упала на кровать, не раздеваясь, но вместо того, чтобы погрузиться в глубокий продолжительный сон, через два часа уже проснулась.

Она приняла душ, оделась и вышла из дома, когда еще не было восьми. Владевшее ею нервное напряжение заставило ее пройти почти все расстояние до издательства пешком. Впервые за все время Париж показался ей унылым и тусклым, парижане – угрюмыми. Сама атмосфера была безжизненной, воздух тяжелый и неподвижный.

Тупое оцепенение, не покидавшее ее со времени их разговора с Хоком в автомобиле, слетело в одно мгновенье, когда, придя в издательство, Джоанна обнаружила в своем кабинете Пьера, который обшаривал ее шкаф с документами, запертый ею перед отъездом. В одно мгновение апатию как рукой сняло.

– Что вы тут делаете?

Оба они сразу поняли, что сейчас не время для обмена любезностями. При ее появлении Пьер быстро оглянулся и уронил папку, которую держал в руках. Документы веером разлетелись по полу.