Дерзкие забавы - Кристина Лорен

– А сколько Колтону?

– Двадцать девять.

– А Леви?

Он вздыхает, явно понимая, к чему я клоню:

– Двадцать четыре.

– Я готова поспорить, что в контракте, который они вам показывали, был пункт о том, что у вас не должно быть постоянных отношений на момент начала съемок.

Его глаза расширяются:

– Как ты узнала?

– Шутишь? Моя мама получала приглашения в реалити-шоу несколько раз. И они всегда делают что-то про отношения. Так не думаешь ли ты, что это будет шоу о том, как вы красиво напрягаете бицепсы в лодке, а потом снимаете футболки и трахаете студенточек?

– Ты не помогаешь. Я еще больше теперь не хочу этого делать. – Он забирает несколько картошин с моей тарелки. – Но мои братья думают, что это будет веселое приключение. Они как будто не понимают, что это изменит нашу жизнь. Колт и так спит со всеми подряд. А Леви… Клянусь, мне кажется, он девственник.

Я смотрю на красавчика со светлыми волосами на фотографии:

– Да ладно, ты гонишь. Если этот парень не трахается налево и направо, то на свете нет ни Бога, ни Санты, ни Пасхального кролика.

Он отмахивается от меня:

– Ну не важно. Не думаю, что мы годимся для телевидения.

Его аргумент настолько слаб, что даже он это понимает. Он вздрагивает, когда я издаю сдавленный смешок.

– Ты шутишь, да? – спрашиваю я. – Сексуальный парень, парень-девственник и самый сексуальный старший брат, который явно слишком занят для любви? Да это эротическая мечта любого телевизионного продюсера! Это шоу само просится на экран!

Как будто смягчившись, он говорит спокойно:

– Они рассчитывают на большой успех. Два сезона для начала. И они купили мне грузовик – типа жест доброй воли. И еще они отремонтируют наши две главные лодки и дадут нам одну новую.

Я тихонько присвистываю:

– Ого. И ты, значит, расстраиваешься из-за того, что крупная телекомпания хочет дать тебе кучу денег? Бедный малыш! Почему бы тебе просто не прыгнуть во все это?

Он смотрит на меня, и теперь его очередь быть скептическим:

– Мне нравится моя жизнь, Харлоу. Она нелегкая, и нам всегда приходится в некотором роде выживать, но это мой выбор по определенным причинам. Мне нравится мой маленький дом у воды, нравится работать на лодке и обмениваться солеными шуточками с братьями, нравятся дни, когда у нас бывает нереальный улов. Такие дни делают все предшествующие неудачи такими незначительными. – Он оглядывается, проводя большими пальцами по краю стола. – Мысль о том, что приедут какие-то засранцы и будут снимать нас двадцать четыре часа три дня в неделю, вызывает у меня тошноту.

– А что об этом думают Ансель и Оливер? – спрашиваю я.

– Они не знают.

– То есть я знаю то, чего не знают они? – восклицаю я.

Он пожимает плечами:

– Трудно обсуждать такие вещи с лучшими друзьями. Я нахожусь на грани безумного решения, но через два года я могу оглянуться и подумать: да как я мог даже сомневаться? И я не хочу смущать этим людей, которые в моей жизни навсегда, если вдруг однажды пойму, насколько жалко это все выглядит. Это же понятно?

Значит, меня в своей жизни через два года он увидеть не ожидает?

Ладно, это довольно больно, и я подношу пиво ко рту, глядя в сторону:

– Очень даже понятно.

– Черт, – шепчет он, кажется, понимая, как это прозвучало. – Ты же понимаешь, что я имею в виду.

И если совсем откровенно, я понимаю. Я же тоже не говорю с ним о своей матери. Мне не нужна поддержка Финна, мне нравится, что рядом с ним я как будто становлюсь проще, могу расслабиться. Может быть, и ему как раз нравится то, что мое мнение не имеет особого значения.

Я мысленно отряхиваюсь от своей маленькой обиды и улыбаюсь ему:

– Я понимаю, что тебе кажется, как будто твоя жизнь сейчас поворачивается на сто восемьдесят градусов, но это ведь может принести с собой такие возможности, о которых ты даже не мечтал. Это может дать вашей компании имя и бренд и…

– Или превратить нас в посмешище.

– И, – продолжаю я, не обращая на него внимания, – они же дают вам лодку? Я не особо разбираюсь в рыболовстве, но могу поспорить, что она стоит столько же, сколько дом в Ла-Хойе.

– Ненамного меньше, – соглашается он. – Не знаю, я даже не уверен, что лодка, которую они покупают для нас, станет для меня моей. Это же как будто ты буквально продаешься. Но… ты не убежала, хохоча, поэтому я начинаю думать, что не таким уж безумием будет все-таки как следует обдумать все это еще раз.

– Я думаю, что безумием будет, если ты этого не сделаешь.

Он кивает и снова переключает внимание на игру. И на этот раз я уверена, что он закончил говорить.