Хамелеон. История одной любви - Агата Лель

-

Дома все прошло шито-крыто. Я позвонила в дверь аккурат по времени прибытия последнего автобуса, для достоверности рассказала несколько баек из жизни скучных деревенских выходных, и раскланявшись, отчалила в свою комнату. Там я плакала в подушку, вспоминая проведённое время. Но то были слёзы радости и тоски.

Я так привыкла к Савве за эти два неполных дня, он словно стал моей неотъемлемой частью… Я не хотела его отпускать, целую вечность обнимая и страстно целуя за углом многоэтажки. Я желала быть с ним каждую минуту, но было нужно идти домой, и разыгрывать перед родителями послушную девочку, хотя сердце моё было совсем в другом месте. Ну почему нельзя плюнуть, и жить так, как хочется тебе, а не по навязанным родителями и обществом законам? Почему юность так жестока? Именно такие мысли посещали меня, когда я погружалась в глубокий сон. Я мечтала, что проснувшись, я снова увижу рядом с собой его… Как в это пасмурное утро на даче. Когда-нибудь, мы каждое утро будем просыпаться вместе… Он снова будет спать на спине, крепко прижавшись к моему бедру и слегка приоткрыв пухлые губы.

Все у нас будет хорошо. Я уверена.

-

Незаметно пролетел сладкий май… Наступило долгожданное лето.

Вместе с лишней одеждой исчезли последние комплексы. Все дни напролёт мы проводили вместе с Саввой: купались на речке, гоняли на мотоцикле, устраивали пикники с друзьями, много пели и играли на гитаре, слонялись допоздна по улицам города и целовались, целовались, целовались… Мы часто заигрывались, позволяя себе немного больше, вдоль и поперёк исследовав тела друг друга, но самого главного у нас все ещё не было. А возможности представлялись. Мы часто зависали дома у Глеба, а однажды я там даже ночевала, когда родители были на даче. В ту ночь могло бы все случиться, но… не случилось. Снова я струсила в самую последнюю минуту. Да-да, так я и оставалась сыкухой. Савва поддерживал меня, зацеловывая с головы до ног, и обещал, что будет ждать столько, сколько потребуется. У нас вся жизнь впереди, куда торопиться. И мы не торопились, нам было хорошо и так.

Моя мама была не в восторге от нашего романа, в частности её не устраивал его возраст, не по годам брутальный вид и мотоцикл. Но покажите мне хоть одну влюбленную девочку-подростка, которая слушала родителей в шестнадцать лет? Каждый день, вопреки всем родительским запретам, он ждал меня на углу дома, и дав по газам мы мчались навстречу ветру и приключениям.

Хорошее было время. Время музыки, страсти и свободы. Счастливое время.

Так же незаметно июнь сменился июлем…

Всем нам было когда-то шестнадцать, и, наверное, все в этом возрасте были влюблены. Помните эти томные взгляды, жаркие прикосновения, поцелуи… Ты растворяешься в человеке, для тебя существует только он.

С его образом я ложилась, с его образом просыпалась. Его имя ласкало слух, а глаза-хамелеоны сводили с ума! Савва часто признавался мне в любви, но никогда не требовал ответа. Признавался красиво, неожиданно и очень чувственно, в песнях, на ухо, в записках… А я не могла произнести эти слова. Я боялась даже признаться самой себе, насколько сильно я была привязана к этому человеку. Конечно, я его любила. И конечно, мне казалось, что мои чувства были в стократ сильнее…

Сладкое время. Время иллюзий.

Я беспечно строила планы, всерьез предполагая, что как только мне исполнится восемнадцать, и я выпорхну из-под родительской опеки, мы наконец сможем быть вместе. Совсем, полностью, до конца. Я дико хотела стирать его грязные носки и готовить его любимые пересоленные щи. Я представляла, какими красивыми и высокими будут наши дети. С глазами-хамелеонами. И несомненно талантливыми, несомненно…

— Кать, а ты замуж за меня пойдёшь? — спросил он как-то в один из летних вечеров, чем сильно меня развеселил.

— Когда? Прямо сейчас что ли? — я принялась весело хохотать.

— Ну зачем сейчас, потом. Сейчас тебя мама до двенадцати гулять еле отпускает, какой уж там замуж.

— Пойду Сав, ты только не забудь позвать, когда наступит это «потом».

— А как же ты пойдёшь, ты же меня даже не любишь, — он хитро улыбался, ожидая моего ответа.

— Если я этого не говорю, это не значит, что я этого не чувствую… — смотря куда-то под ноги, смущенно пробормотала я.

— Да я знаю Кать, знаю… — он обнял меня, и поцеловал в макушку. — Решено. Значит женимся! — и заметив мой удивленный взгляд добавил. — Потом.

Вот такие были разговоры в его неполные девятнадцать и мои шестнадцать с половиной. И мне не казалось это шуткой, я всерьёз предполагала, что так и будет. Я верила, что так и будет.

Это было в июле, а в начале августа мои мечты рухнули.